Кусты раздвинулись, а в следующий миг я увидел бледное, как полотно, лицо Инны, наставившей пистолет на солдата, с ненавистью смотревшего на неё и явно ожидавшего атаки пламенем, потому что он медлил с выстрелом и словно отгораживался левой рукой, обмотанной мокрой тканью (чужой мундир?) от несуществующего огня. Руки Инны дрожали, глаза бегали по лицу пришедшего, а губы беззвучно шевелились. Что она говорила? Молилась? Только не моя сестра… А в следующую секунду случилось сразу три вещи. Солдат американской армии ухмыльнулся и наставил на Инну револьвер. Я поднял фонарик и направил лазер ему в глаза. Грянул гром.
Солдат вздрогнул, зажмурился, и на его губах застыла непонимающая усмешка. А затем он как-то очень медленно выронил из руки револьвер и осел на землю. На синем мундире расплывалось багровое пятно. Как и на траве под замершим телом.
Она попала ему в сердце она попала ему в сердце она выстрелила чёрт возьми она прострелила его грёбаное сердце!!!
— Тихо.
Я вздрогнул и посмотрел на Дину. Она что-то шептала Инне, но я различил только: «Тихо. Так было надо». А её палец лежал на спусковом крючке, и в глазах, абсолютно пустых, не было ни сочувствия, ни ужаса, ни раскаяния. В них ничего не было. Только пустота.
Инна не смогла нажать на курок, солдат направил на неё револьвер, Дина выхватила пистолет у моей сестры и убила нападавшего. Она убила врага. Врага. Она спасла мою сестру. Она убила человека, который хотел убить нас. Да.
А ещё она сожгла солдат на поляне.
Я сглотнул и перевёл взгляд на реку. Нас не собирались штурмовать с той стороны, но смотреть на Дину я почему-то не мог. Как и на Инну, у которой на лице застыло выражение такого шока, которого я никогда в жизни не видел. Наверное, у меня морда не лучше. Ну и плевать.
— У нас есть два револьвера! — вдруг крикнула Дина, и я чуть не подпрыгнул на месте. — Мы не на вашей стороне, но и не имеем ничего против вас. Просто дайте нам уйти, и никто больше не пострадает. Вы видели, какое у нас есть оружие, и знаете, что теперь у нас ещё и револьверы. Просто дайте нам уйти. И мы вас больше никогда не побеспокоим.
— Вы — пособники краснокожих! Вы на стороне Британии? Плевать! Вам отсюда не уйти!
— Зря.
Почему-то этот ответ, спокойный, холодный и поразительно безразличный, не содержавший ни капли угрозы, был в сто раз страшнее, чем любое обещание немедленной расправы.
Ей всё равно ей просто всё равно Боже она не видит разницу между жизнью и смертью ей просто всё равно и так будет всегда запомни это не изменится ей всё равно!!!
Меня трясло, Инну тоже, люди, скрытые деревьями, о чём-то тихо совещались, Грелля не было видно, а Дина пустым взглядом смотрела на пистолет, словно её здесь и вовсе не было. Ей и правда было всё равно.
— Инна, отдай обоймы.
Даже знать не хочу, зачем они ей. Но Инна отдала требуемое, не произнеся ни слова, а Дина вдруг зашептала:
— Я открою огонь по их укрытию, а вы бегите. Я буду бежать последней, прикрывать отход. Только сначала — красный. Мы должны поджечь лес.
Это речь сумасшедшего, решившегося на суицид с товарищами, что ли?!
— Хорошо.
Инна трясущимися руками достала из сумки последний термос, и Динка начала поливать зажигательной смесью кусты прямо перед собой, а затем выплеснула оставшееся горючее вещество в сторону солдат, и оно разлилось по земле, пропитывая траву и сухие ветви. Сестра подползла к краю плотного зелёного укрытия и приготовилась бежать, сев на корточки. А затем грохот выстрелов стал сигналом к бегству. Инна кинулась в мою сторону, но со стороны солдат тоже зазвучали выстрелы, и сестра вдруг рухнула, зацепившись ногой за корень дерева. Быстрое движение ног, и она перекатилась за мой куст. Я подтащил её к себе, и в этот момент впервые понял, насколько же ей на самом деле страшно видеть смерть. Её трясло, глаза лихорадочно блестели, кожа была белая, как мел, а губы шевелились, повторяя, как мантру, одно и то же.
«Это просто сон, ты спишь, всё исчезнет, как только ты проснешься, это не правда, такого не бывает в жизни, да, бабушка?»
И так по кругу, по кругу, по кругу… Я никогда не задумывался о том, как Инне удалось сохранить рассудок, побывав в таком количестве катастроф, увидев столько смертей, а теперь понял. Бабушка. Она говорила ей, что этого всего нет, и Инна поверила. И продолжает верить. Потому что реальность её уничтожит.
