Вначале я не могла поверить — куда же делся тот высокомерный, острый на язык неприятный тип? Не головой ведь он ударился. Подгорел местами, но на сознание вроде это не должно влиять. Однако подобные мысли занимали меня от силы секунд двадцать. После я перестала контролировать своё тело и позволила своим маленьким, но достаточно загребущим ручкам зарыться Нику в волосы на затылке и с восторгом встретить его губы. Те самые чудесные губы, что недавно мне было позволено лишь созерцать. Теперь же я чувствовала их мягкость и то, как они нежно скользят по моим губам.
Поцелуй становится глубже. Ник аккуратно прикусывает мою нижнюю губу, провоцируя меня на судорожный вздох. Горячо, волшебно, сладко… И тысячи слов не хватит, чтобы описать мои ощущения.
Он опрокидывает меня на спину, нависает сверху. Смотрит. Зрачок полностью затопил радужку, выдавая его желание.
Новый поцелуй ещё безумнее предыдущих. Кажется, вот-вот, и мы задохнемся от нехватки воздуха, но каким-то чудом его хватает. Одежда начинает раздражать. Хочется прижаться к Нику, чтобы кожа к коже. Почувствовать.
Мало рук. Хочу обхватить его всего. Это желание подобно самой сильной жажде, которую я когда-либо испытывала.
Когда Ник снимает с меня тунику, когда срывает лифчик и небрежно отбрасывает в сторону, я не боюсь, не смущаюсь. Я тону в восторге оттого, что вытворяют его пальцы, его губы. Вот что значит по-настоящему гореть. Только с ним, только так. Дотла, без остатка, поддавшись безумию.
— Ты не представляешь, как долго я хотел с тобой это сделать… — Шепот Ника почти не разборчив и мне с трудом удаётся уловить смысл сказанного. — Целовать, трогать, любоваться твоим совершенным телом…
Я отвечаю ему что-то, но тут же забываю что. Сейчас слова не имеют значения. Язык тела куда лучше объясняет то, что происходит со мной.
Дрожащими пальцами вожу по его спине, нетерпеливо рычу, когда он отстраняется.
— Не торопись, милая, — посмеивается Ник, освобождая меня и себя от остатков одежды. — Эта ночь будет длинной…
И она таковой была.
Я потерялась среди безумных поцелуев, я растаяла под ласковыми касаниями, я почувствовала боль, которая сменилась нежностью.
Я видела в его глазах то, от чего сердце сжималось и заходилось в восторге.
Это было больше, чем просто единение тел. Искренне, открыто, без стеснения. Поцелуями на каждом сантиметре кожи. Прерывистым дыханием в шею. Жаркими объятиями. Тихим шепотом на ушко. Едва слышным, преждевременным и, наверное, лишним «я тебя люблю».
Уже засыпая, я испугалась того, что Ник расслышал это глупое признание. Однако кагар выглядел безмятежным и никак не прокомментировал произнесенные мной слова. Он улыбался и, я улыбнулась ему в ответ.
***
Наше первое утро в качестве настоящих супругов наступило лишь в полдень. Счастливые часов не наблюдают, а вот все остальные только и делают, что следят за тем, чтобы они не забылись.
Первым к нам влетел Лиамарон, а за ним ашх Нишрах. Император смутился, демон скрипнул зубами и разъяренно задвигал ноздрями.
— Поззздравляю, — бросил он и вылетел в коридор.
Не знаю, отслеживал ли он изменения в моей ауре или сделал выводы по увиденному, но я рада, что выпала из сферы его интересов. В том, что теперь он оставит меня в покое я не сомневалась.
Ник на бегство друга отреагировал спокойно. Чуть заметно ухмыльнулся и крепче сжал меня в объятиях.
Растерянного Лиамарона он вежливо спровадил следом за демоном, пообещав зайти после завтрака к нему в кабинет.
— Я вижу, тебе гораздо лучше, — улыбнулась я, глядя на то, как Ник уплетает еду за обе щеки и одновременно одевается. По нему и не скажешь, что вчера он был при смерти. Желтые глазища блестят, лицо снова сияет здоровым цветом, а сам Ник полон энергии.
— У моей жены лечебные поцелуи. — Он подмигнул мне и подхватил с тарелки последнюю булочку. — Скоро вернусь, не скучай.
Ник ушёл, а я счастливо уткнулась в кружку с остывшим чаем.
Что делать в огромном дворце, если все про тебя забыли? Конечно же устроить себе экскурсию!
Цветочная оранжерея, огромная библиотека, картинная галерея, винные погреба и даже главная темница империи. От такого выбора голова идёт кругом. Правда, если откинуть места, в которые мне хочется, но не пустят (погреб) и куда точно не хочется (темница), то выбор значительно сужается.
Библиотека на данный момент меня не интересовала — данные об Ассандории у меня было достаточно, а коротать время за чтением романчика как-то не по настроению. Цветочная оранжерея не казалась интересной, а вот картины… Это могло быть занятно. Любопытно будет узнать, что местные творцы подразумевают под словом «искусство».
Дорогу в галерею мне подсказал худосочный парень, околачивающиеся подле спальни Ника. Судя по нашивке на его груди и через чур важному виду, его приставали следить за мной. Значит выходит, что я ошиблась и один блондинистый товарищ помнит обо мне и даже приглядывает. От навязчивой заботы, тянущейся за мной сзади, стало тепло на душе.
У входа в храм искусства нас встретила дородная женщина и предложила свои услуги гида. Я согласилась.
