Быстро осмотрев каждую, он сосредоточенно и собранно провел безконтактную диагностику каждой из дев магическими лучами, идущими из своих ладоней, задавая попутно вопросы о здоровье и самочувствии. Несколько замялся, расспрашивая Лиссу, потом быстро нашелся и поставил вопросы так, что ей достаточно было кивать головой или отрицательно мотать, отвечая ему. Наконец, закончив, он подождал, пока девы оденутся, искоса пглядывая на них и придерживая дергавшуюся все сильнее дверь, потом вышел прочь, уступая место двум пиратам, которые принесли еду, питье и оставили пустое ведро в углу комнатки. Заметив на их лицах жадное любопытство, сменившееся разочарованием от того, что девы уже были практически одеты, он задержался, ожидая, пока те выйдут, сам закрыл каюту, забрал ключ и пошел отчитаться хозяину о здоровье пленниц.
.......
Последующие три недели, или как тут считали, две декады, были достаточно однообразны и угнетающи: тревожное забытьё заменяло сон; кормёжки утром и вечером – по другому сложно было назвать те чашки блёклого безвкусного месива, которое им давали для поддержания в них жизни; замкнутое пространство каюты на пятерых; томительное ожидание предстоящего.
Лекарь появился только раз за всё время, когда у одной из арьянелок вдруг начался жар. Тогда он достал пузырек со снадобьем и попросил её соотечественницу поить деву несколько раз в день, на что та боязливо мотала головой:
– Нет, нет! А вдруг это заразно! Я не могу.. я не хочу заболеть тоже!
Орман обвел взглядом дев, они опускали глаза и прятались друг за друга. Лисса молча протянула руку.
– Ты поняла, что делать? – обрадовано спросил он.
Она кивнула.
Через три дня магичка очнулась, а еще спустя неделю, устроившись как-то вечером, как обычно, поближе к своей няньке, тихо произнесла:
– Альвия.
Лисса внимательно посмотрела на подопечную.
– Меня зовут Альвия Марнел. Я из Арьянела, жила рядом с Римьеной, в поместье Жубравник. Если когда-нибудь сможешь выбраться из этого кошмара.. дай весточку моей матери.. обо мне..
Она тоскливо посмотрела на оконце под потолком, привычно покрутила на руках амагичные браслеты – не снимаются! – и горячо добавила:
– А я может о тебе передам, если получится. Ведь ты из Виринеи? Напиши, откуда, – она улыбнулась в ответ на ее удивленный взгляд, – просто медленно води пальцем, как будто пишешь. Я пойму. Ты умеешь писать ?
Больше никаких особых событий не происходило. Так что, когда к концу месяца корабль пристал в каком-то порту, девы были почти рады, точнее нервно взвинченны скорыми переменами в судьбе.
– Выходите, быстро, идите на палубу за мной, – в проёме стоял верзила, жадно оглядывая суетящихся дев.
"Ну вот закрутилось, – подумала Лисса рассматривая прищуренными от слепящего солнца глазами верхнюю палубу, соседние суда и причал с гомонящим народом.
В порту кипела своя жизнь: что-то загружали или разгружали, продавали прямо с лодок пришвартованных между кораблей рыбу и морепродукты, кричали вездесущие чайки и торговцы мелким товаром – едой, питьем, и прочим.
Всех привезеных пленников сгоняли на пристань и строили в каком-то одному господину Колинзу понятном порядке; сначала женщины и дети из трюма, потом девы, в конце поставили едва державшихся на ногах двух каракалов с опутанными цепями ногами и руками. Израненные мужчины хрипло дышали, глядя запавшими глазами прямо перед собой и не реагируя на окрики конвоя.
– Я сказал: сюда встать, иди падаль, следом, не шатайся, свалишься наземь, там тебя и зарою, меньше мороки будет, – разорялся их главный.
Сам работорговец стоял в стороне и приглядывал за порядком, едва прислушиваясь к тому, что ему горячо втолковывал лекарь.
Наконец, окруженных охраной невольников повели по тесным улочкам города, отгоняя с дороги любопытных и зорко наблюдая, чтобы никто не вздумал сбежать.
Лисса украдкой оглядывалась на оборотников, они не могли поспеть даже за медленным темпом, который задавали дети, шедшие в начале колонны, вызывая тем самым раздражение конвоиров. Она стала прихрамывая отставать, делая вид, что ей тоже не поспеть за всеми. Девушка искоса бросала взгляды по сторонам, смутно надеясь на удачу; сейчас на переходе из одной тюрьмы в другую воля была так близка, свежий ветер будоражил голову, хотелось броситься бежать безоглядки, петляя по кривым улочкам, а там…
– Ну, что у вас тут за шрец, – недовольно процедил Колинз, прерывая ее мечты, он брезгливо посмотрел на измученных грязных оборотников, молчаливую деву, – вперед, прибавить ходу! А вы порождения хаоса, куда смотрите, – рявкнул он на ближних охранников, – или сами плети захотели?
– Стойте! – прозвенел напряжением голос Ормана, охранник, рьяно взмахнувший плетью замер, – пленники ослабли, это не причина убивать их в двух шагах от дома, – обратился он к хозяину, – я могу проследить за отставшими.
– Ладно, оставайся за старшего, ты знаешь, куда вести, головой отвечаешь! А вы бездельники, ты, ты и ты, – он указал на охранников, – следите за рабами.
И он махнул рукой, подавая сигнал первой группе двигаться вперед.
......
