— Недостаточное обеспечение лекарствами и аппаратурой? — пытался угадать Зимин. — Плохо обученный персонал? Нарушение населением правил гигиены и самоизоляции? Что-то больше ничего умного мне в голову не приходит…
— А ты соверши насилие над своим мозгом, и будет тебе счастье!
— Миша прав, — задумчиво протянула Вася, — причин, конечно, может быть много, но даже они все, вместе взятые, не объясняют такого всплеска. Поздравляю, господа офицеры, у нас, похоже, очередной девиант.
— Ты намекаешь…
— Да я прямо говорю, не иначе Миша раскопал очередного больничного ангела.
— Это еще что за…
— Больничными ангелами или «Ангелами смерти» зовут тех, кто считает необходимым прекращать страдания неизлечимо больных, будучи глубоко убежденными, что оказывает им услугу. Заодно, и родственникам не приходится тратиться на дорогое поддержание псевдо жизни в полутрупе. Всем хорошо…
— Ты говори, да не заговаривайся! Что тут хорошего?!
— Так это ж не я, а они так считают. Я только озвучила…
— Что, и пример приведешь?
— И приведу! Их в истории много было, и в девяти случаях из десяти — это работавшие в больницах женщины. «Веселая» Джейн Топпан — около ста жертв. А у одной из самых известных — Кристен Гилберт личное кладбище составляет более трехсот жертв.
— Твою ж! И ты думаешь…
— Я боюсь, Паша. Я очень боюсь, что это именно так.
— А, все-таки, какой у них мотив?
— Ну как… легкая смерть для страдальцев, освобождение от мук…
— Странный мотив какой-то… непонятный…
— То, что мы его не понимаем, не означает, что он не имеет права на существование.
— Так надо же что-то делать? Миш, ты по конкретным больницам статистику сверял?
— Я к их главврачам даже на приемы ходил…
— И что?
— Выперли, даже не дослушав! Сказали, куда мне следует пойти вместо того, чтобы занятых делом людей отвлекать. Потоптались, можно сказать, на самом святом в душе! — горько закончил Костенко.
— Еще, небось, и нагадили сверху, — подзудила Вася.
— Не без этого, — вздохнул Миша, — обозвали паникером и провокатором.
— Я знаю, что нам нужно, — Рос решил вмешаться, — все случаи смерти в лечебных учреждениях подлежат рассмотрению профильных комиссий с последующим заполнением карт экспертной оценки. Именно они нам и понадобятся, там будет все: и поставленный диагноз, и расхождение клинического и морфологического диагнозов, и отметки о непереносимости лекарств или диагностических препаратов, и даже оправданность отмены патологоанатомического вскрытия. Я запрошу копии карт через генерала Скворцова, у него месяц назад беременная жена внука скончалась в больнице, он только обрадуется шансу устроить армагеддец криворуким лекарям…
— Не только… — Вася говорила медленно, глядя куда-то в сторону окна. — Перелопатить случаи смерти в больницах с точки зрения установления причин смерти, это правильно, это позволит подумать над способом неявных убийств, но нам понадобится еще кое-что. Данные о сменах медперсонала, совмещенные с количеством смертей за этот период. Данные о ротации медперсонала между больницами этого района. Вот тогда и посмотрим, какая картинка получится на выходе.
Закопавшись в карты, подчиненные приступили к отсеиванию. Сначала отложили те, где в качестве причины смерти значились непереносимость анестезии, переливание крови, аллергия, инфекции. Потом углубились в изучение результатов вскрытия.
Рос сначала не вполне понимал, что они хотят там найти, пока Паша не пояснил:
— Тот, вернее, если верить Премудрой, та, кого мы ищем, должна иметь какой-то хитрый и простой способ для умерщвления. Иначе бы ее давно раскрыли: в больницах не дураки работают. Вот мы и думаем, как она может действовать, чтоб никто ничего не заподозрил.
Рос чуть не процитировал классическое «Только надобно решить, как верней тебя решить: оглоушить канделябром, аль подушкой задушить?»
— Можно на время отключить аппарат ИВЛ, а потом включить его обратно, — предложил вариант Зимин.
— Можно вколоть что-то безобидное, что даст негативную реакцию с уже введенными лекарствами, — дополнила список Вася.
— Я знаю, что еще можно, — зло процедил Костенко. — Кажется, я нашел то, что мы ищем. Смотрите сюда: судя по результатам вскрытия у некоторых трупов обнаружены изменения внутренних органов, характерные для асфиксии. А это может означать отравление атропином.
— А им можно убить? — поразился Павел.
— Можно, — вздохнула Вася, — так действовала преступница у Захаровой в «Трех сонетах Шекспира».
— Можно, — вздохнул и Миша. — Я порылся и выяснил: атропин при приеме внутрь разрушает сердце, печень, почки, сосуды и нервную систему. При небольшой дозе могут начаться галлюцинации и нарушение координации. При сильном отравлении через 15–20 минут сонливость переходит в крепкий сон, и, если тяжелобольной затихает, это никого не удивит. А в терминальном состоянии проявляется бледность, брадикардия, аритмичное дыхание, мышечная атония, отек легких, падает давление, что влечет за собой кому и смерть.
— И… сколько его надо, чтобы…?
