Да уж, я умею заводить знакомства – морская тварь, если я правильно понял, и девушка-дом. Одна хочет жить бесконечно долго, другая – наоборот. И обе, судя по выражению лица Маритар, сошлись в том, как же это здорово – обсуждать мои недостатки.
– Ты совершенно не разбираешься в женщинах, Вальдекриз. – Ее голос так зазвенел, что мне пришлось заткнуть ухо пальцем.
Однако недолго она веселилась. И, стоило в спину подуть холодному ветру – отчего запах Маритар стал еще более ощутимым, – как она опустила уголки губ и посмотрела вдаль, сквозь корабельные снасти на безоблачное небо.
– Ты ведь знаешь, что все аномалии – ее? – бросила Маритар и подняла бледное плечо. А я смотрел на него, как заколдованный, и нервно сглатывал. Словно, когда Маритар резко опустит его, невидимое лезвие отделит мою голову от тела, но я, вопреки всем законам, продолжу жить.
Потому что об этом я не слышал.
– Она сама называет это искрами. Будто она – огромный костер, ярко вспыхнувший и разбросавший вокруг себя раскаленные снопы. Ничегошеньки ты не знаешь. – Я не заметил, как она вновь заплакала, вытирая слезы основанием ладони. Но уже от ее слов почувствовал себя виноватым. – Ее кормили. Тот, кто создал тебя, тот, кто создал ее.
– Кормили… – задумчиво повторил я. А ведь если бы не Танедд Танвар, мой мир, мой прежний мир до сих пор остался бы целым.
– Людьми. Всем, что хоть немного… шумит. – Маритар пошевелила пальцами.
Наверное, в этот момент я показался ей непроходимо тупым. Долго живущим, много знающим и непроходимо тупым. Если такое вообще возможно. Она принялась объяснять. То, что я вынужден был слушать, пока прятался в стенах Дома Солнца.
– Ну смотри! – Она подогнула одну ногу под себя, при этом каким-то чудом устроив крошку-булку поудобнее и нисколечко ее не потревожив. – Обычный человек не шумит. Он говорит, ходит, моется. Ну… – Ее лицо раскраснелось от напряжения, когда она ненадолго замолчала. – Понимаешь! А когда человек умеет, например, одними руками создавать огонь, он начинает шуметь.
Довольно просто, но Маритар сумела понять суть того, что называлось волшебством или, куда чаще, именно шумом. Впрочем, рот я открывать не спешил, зная: она уже настроилась говорить, а не слушать мои пояснения к своей потрясающей речи и мои слова попросту пролетят мимо. Поэтому я лишь закивал, для убедительности поглаживая пальцами подбородок.
Интересно, у меня когда-нибудь вырастет щетина?
– Тот, кто создал вас… – она почему-то зовет его папа или отец, не могу понять…
