Наблюдавший за ее длинными пальцами Вальдекриз лишь протяжно выдохнул. Разговор в очередной раз вел в никуда. Лишь булка, маленькая дочь Маритар, ловила чужие спокойные голоса и изредка пищала. Будто ей рассказывали сказку. Недобрую сказку о том, как ее неизбежно оставит мама.
– И чему ты радуешься? – Вальдекриз отломил кусок хлебного мякиша и протянул Асин, скатав из него шарик. Но Маритар быстро забрала угощение и сунула себе за щеку.
– Не подкармливай ее! – попросила она, посмеиваясь. – Ты же знаешь: она и так ест меня.
– Не начинай! – Вальдекриз поднял ладонь, не желая в очередной раз слушать о том, кто кого ест. Он и без того был сверх меры осведомлен об этом.
– Я хотела попросить тебя об одном. – Маритар приоткрыла рот и покатала на языке комок хлебного мякиша. Ее забавляло играться с едой. Что уж там, ее забавляло играться со всем, и Вальдекриз не мог понять, радует его это или скорее раздражает.
Он хотел обменяться. Булку на булку, чтобы было честно. Он примет из ее рук Асин и немного побаюкает ее, а сам отдаст купленный недавно, еще теплый хлеб. Пускай Маритар хоть немного подкрепится. Ну или слепит из него чайку, чтобы потом откусить ей голову. Но Маритар прижала Асин к груди, вновь показав белый комок на кончике языка.
– Когда меня не станет, присмотри за ней.
– Я не хочу это слышать. Не хочу думать о том, что тебя не будет.
– Но меня же не будет не назло! – возмутилась она. А когда крошка-булка принялась недовольно кряхтеть, вновь прижала ее к груди, пытаясь успокоить. – Послушай ты меня!
Не желая в очередной раз тревожить Асин, Маритар пнула Вальдекриза в лодыжку и посмотрела на него так строго, так мрачно, что он предпочел промолчать – лишь про себя обозвал ее ненормальной. Возможно, Маритар даже прочла это в его глазах, потому что в ту же секунду пнула его еще раз.
– Я рада, что у меня есть Джехайя, Асин, – Маритар легонько пощекотала прядью волос, в которой поблескивала едва заметная седина, нос крошки-булки, – и ты. Особенно я, конечно, рада ей. – Она легонько дунула на завиток на макушке Асин.
Маритар определенно любила дочь. Защищала ее, демонстрировала внезапно проступившие веснушки на щеках. Но никогда раньше Вальдекриз не замечал в ней эту трогательную нежность. И это настораживало, если не сказать больше.
– Именно поэтому мне так важно, чтобы ты присматривал за ней, – повторила она. И добавила: – Присматривал. И никогда не приближался.
