Это было куда больше похоже на Маритар. Ее слова вонзались в грудь, пока одной рукой она преспокойно отстегивала пуговицу на стареньком залатанном платье, чтобы покормить Асин. Она совершенно не стеснялась ни людей вокруг, ни тем более Вальдекриза. Порой казалось, для стыда в Маритар попросту нет места: ее переполняет тяга к открытиям, приключениям и диким выходкам.
– Почему это? – спросил Вальдекриз. Он даже забыл привычно закатить глаза – картинно, конечно же.
– Потому что в ней меня – ровно половина. Ровно половина океана. И ей нельзя быть настолько близко к солнцу, понимаешь? Как и солнцу опасно приближаться к океану. Вы не подарите друг другу ничего, кроме боли. А я не хочу, чтобы ей было больно.
Рынок благоухал выпечкой и напитками на меду, а спешившие по делам люди щурились на яркое солнце – будто мир все еще казался им невероятно новым и ужасно интересным. Вечные дети, не разучившиеся радоваться. Вальдекриз, живший среди них не один десяток лет, по-прежнему удивлялся этому. И порой думал о том, что в следующий раз, когда мир будет вновь готов принять его, точно станет капитаном, с другим именем, с другой вымышленной историей.
– Эй, я вообще-то серьезно! – шикнула на него Маритар, когда он, запрокинув голову, улыбнулся небу – почти океану с белыми барашками облаков.
– Мне что, пообещать тебе? – лениво протянул Вальдекриз, не желая спорить. Быть может, в чем-то она и права. Быть может, в крошке-булке действительно плещется океан.
– Да! – капризно выдала Маритар, и пусть он не видел, но знал: она поджала губы, пытаясь выглядеть серьезнее.
– Обещаю, – Вальдекриз сдался. И посмотрел на крохотный завиток на макушке Асин. Разве так сложно оставаться в стороне и не приближаться к этой малышке, когда ее мамы не станет? Да, невероятно сложно. Потому что хочется оставить хоть что-то в напоминание о Маритар. Но врать ей, видящей его насквозь, он не собирался. – Ее не тронет ни этот мир, ни я. Я постараюсь.
Вместо благодарности Маритар зарылась пальцами в волосы Вальдекриза и провела ногтями за ухом, легонько почесывая. По рукам вверх побежали мурашки, пронеслись по шее. Вальдекриз вздрогнул и, обхватив тонкую кисть Маритар, убрал от себя ее ладонь. Ощущения приятные. Но его будто назвали хорошим мальчиком, ожидая, когда он завиляет хвостом, что бы это ни значило.
