Всякий раз, когда Альвар произносил ее имя, она краснела, а уши так горели, что хотелось зажать их руками.
– Ведь дело не в городе, так? Если не нравится место, ты не знакомишься с ним. А вы бросились в ладони Железного Города, явно пытаясь от чего-то убежать. Но прямо сейчас оно скребется внутри вас. Поверьте, я слышу это даже за грохотом паровоза.
– Я… обидела человека. Вернее, не обидела. – Асин нервно мяла ткань его плаща, царапая ее ногтями, и смотрела уже не на крыши-зубцы, не на балконы и флюгера, а вперед – на ноги топчущих мостовую людей. – Ударила. Только я не хотела, правда, – она говорила, как виноватая малышка, которая искала себе оправдания и надеялась, что ее не станут ругать. – По лицу ударила.
– Кого? – поинтересовался Альвар. – И за что? Уверен, на то были причины.
– Атто. Нингена, – тут же добавила она. – Вы не представляете, как он меня разозлил. Он ни с кем не посоветовался, никому ничего не сказал. Просто сделал – и поставил меня перед фактом. А если он убил? А если убил? – Голос ее стал ощутимо выше, практически перешел на писк, когда она вспомнила его лицо, улыбку, слова. «Сразу видно – ее дочь». – Не знаю, сказал ли он вам или генералу, но там, под завалами, осталась девушка. Красивая, добрая. Совсем не такая, как я. Она сражалась с ордами птиц из легенд. И она…
– Была заперта там, – закончил Альвар, и она притихла. Он понял ее путаную речь. – Вы бы не смогли спасти ее, как бы сильно ни хотели, милая Асин. Эта девушка – заложница своей истории. И у нее просто не было выбора. Может, Нинген и поступил не лучшим образом. Но что предложили бы вы? Оставить все как есть и дать ей мучиться дальше? Ведь, если верить словам Нингена и вашего напарника, эта девушка проживала бесконечное количество раз один и тот же день. Свой последний день. Но, угасая, как и каждая аномалия, она просыпалась все реже. Странно, что же заставило ее пробудиться в этот раз?
– Вальдекриз, – Асин замялась, – сказал, что рядом со мной все вечно идет не так.
– Я очень сомневаюсь, что дело в этом, – Альвар беззвучно засмеялся. – Скорее просто совпало. Хотя наверняка это даже интересно: быть человеком, рядом с которым оживают аномалии.
Стыд окатил ее, будто холодная вода, в которой, быть может, плавало маленькое крысиное тельце. Он стекал по дрожащим рукам, по горящим щекам, от него хотелось отряхнуться, но это не помогло бы.
– Выходит, я ударила Атто по лицу… просто так?
Скрипнула кожаная перчатка, и Альвар засмеялся в кулак, прикрыв зеленые глаза.
– Выходит, что так. Но он не в обиде. И хоть помянул вас крепким словцом, но с восхищением, – заверил он. – Нинген гордится вашей смелостью. Он говорит, что раньше вы были, – судя по выражению лица, он стушевался, прежде чем выдать почти безобидное, но такое смущающее: – котенком.
– Котенком? – Асин поперхнулась. Еще никогда ее не описывали так нелепо и так емко.
– А теперь, если верить ему, вы учитесь выпускать когти.
За этими словами явно крылось что-то еще, но Альвар не стал раскрывать подробности, возможно, не желая обидеть. Впрочем, и этого Асин было достаточно. Она поняла две важные вещи: Аэри, возможно, и правда освободилась от своего вечного кошмара, слилась с шумом волн и ветра (так, кажется, говорили священники о тех, кого не стало), а Атто совсем не злился. Захотелось извиниться перед бывшим наставником, который, в отличие от нее, умел думать. Ей везло на терпеливых людей. Быть может, когда-нибудь боги взыщут с нее плату.
– Простите, – прошептала она, мысленно благодаря Альвара за все сказанное и несказанное. – Выходит, вы и так всё знали.
– Выходит, что знал, – загадочно улыбнулся Альвар. – Но у каждой истории есть далеко не одна сторона. Думаю, вы и сами должны это понимать. Ваш взгляд – это всего лишь одна сторона. И Нинген, и ваш напарник не смотрят на мир вашими глазами, Асин.
Улочка вновь сузилась. Люди уступали друг другу дорогу – Асин то и дело пряталась за спину Альвара, чтобы не мешаться, но при этом не выпускала его теплый локоть: так было спокойнее. Здесь дома редко носили над дверьми козырьки, зато порой встречались железные вывески без надписей: где над входом опасно нависала плоская кирка, где тусклое яблоко почти наваливалось на косяк, а где на металлических облаках лежал огромный кит, приветливо помахивая хвостом. Именно к нему направился Альвар, но не стал заходить в дом, а, шагнув на небольшой каменный приступок, постучался в закрытые ставни, которые, качнувшись на петлях, заскрипели.
– Кого там принесло? – раздался хриплый женский голос и тут же потонул в грохоте посуды.
– Бертиль, – Альвар ловко ушел в сторону, когда тонкие руки в частую крапинку резко распахнули ставни, и утянул за собой зазевавшуюся Асин, не ожидавшую столь безрадостного приема, – не могла бы ты…
– Альвар, сынок!