– Альвар, – представился он и склонил голову. Движение вышло резким, и Асин испуганно отпрянула. – Простите мою наглость, но что стряслось? Не могу не заметить, что вы выглядите несколько…
– Глупо? – предположила Асин.
– Потерянно, – ответил он.
– Не хочу говорить об этом. – Она обернулась, боясь, что из-за двери вот-вот выглянет Атто. Асин не понимала, как вести себя рядом с ним.
Пыльные ботинки с полукруглыми простроченными носами рядом с начищенными сапогами капитана Альвара выглядели нелепо. Как, впрочем, и вся Асин. Ведь пока остальные приводили себя в порядок, парились в бане, смывая вчерашнюю грязь чужого острова, она расчесалась пятерней, разозлилась на кашу и отправилась в город – пачкать бело-голубое платье.
– Тогда не хотите ли прогуляться со мной? – Альвар учтиво подставил локоть, но Асин лишь коснулась его пальцами и тут же убрала их. – Вы завтракали, Асин?
Она пыталась собраться с мыслями, но те рассыпались крошечными горошинами: даже если найдет некоторые, остальные останутся лежать по темным углам, пока она не наткнется на них случайно. Желудок свело – все-таки она не ела со вчерашнего дня, голова навязчиво зачесалась. К тому же – это Асин поняла только сейчас – она так просто доверила чужому человеку свое первое имя, предназначенное для самых близких.
– Ханна, – пробормотала она. – Не знаю. Напарник принес мне что-то серое. И с морковью. – Глаза защипало, и Асин, чтобы не разрыдаться, посмотрела на затянутое грязной дымкой небо, по которому плыли размытые облака. – Он сказал, что это каша. А я знаю, как выглядит каша.
– Так. – Альвар сжал переносицу и нахмурился. – Вы совсем запутали меня, Асин. Для начала, как мне вас называть?
Голос Вальдекриза в ее голове назойливо объяснял про разницу в именах – и удары молота, эхом разносящиеся по улицам, только усиливали эффект. Будто в Асин вбивали правила, которым она должна следовать. Поэтому она молчала, а позади нее на подоконнике, сидя в вытянутом ящике, хрустели под натиском ветра давно засохшие цветы.
– Тогда давайте начну я. Мое первое имя – Рэм. Его дала мне мать. – Альвар стянул перчатку зубами и, небрежно сунув ее в карман, положил ладонь на ладонь. Асин догадалась, что поначалу он хотел протянуть руку ей, но не решился. – Отец говорил, это что-то значит на ее языке, но я так и не узнал что. Так меня звал – да и зовет до сих пор – лишь он один, даже старые знакомые давно приняли второе имя. И дело не в доверии или близости, а в обыкновенной привычке. А вот Альваром меня нарек прошлый капитан «Небокрушителя». Мне передали корабль и имя, – он едва заметно усмехнулся. – Он сказал, этим судном может править только Альвар.
«Крепкий». Это слово значило «крепкий». Как многолетнее дерево, напиток или характер. И оно одновременно подходило и не подходило новому капитану «Небокрушителя».
– Так что я предоставляю выбор вам. – Альвар поклонился и сделал учтивый жест в ее сторону. – Ваш ход, Ханна-Асин.
Прикоснуться к первому его имени, пусть даже мысленно, Асин не смогла. А еще не смогла понять, как ему можно обращаться к ней. Это было куда сложнее, чем выбрать между жареным сыром и сладкими бусами, между гренками и лепешками-кармашками. Обычно все происходило само собой: и в случае еды, и в случае имени. Асин – для папы и Атто, Ханна – для Вальдекриза. Больше людей в ее жизни не было.
– Видимо, я совсем напугал вас, – сказал он чуть удивленно. – Прошу меня простить.
От напряжения затекли плечи. Асин так и не нашла ни одного верного слова, а город вокруг недружелюбно нависал низкими железными балконами. Временами на них показывались женщины – выливали что-то на улицы или пытались привести в чувство превратившиеся в сухие спирали растения с болезненной коричневой листвой. Асин слышала, как падают на мостовую капли, и даже этот шум был громче ее собственных мыслей. Однако, когда Альвар собрался уйти, бросив короткое прощание и извинившись за то, что потревожил, она прижала ладони к груди и выпалила короткое:
– Асин. – И, призадумавшись, добавила чуть тише: – И я очень хочу есть. Извините, я… совсем не умею общаться. Это куда сложнее, чем… спрыгнуть с корабля или… – Она принялась нервно теребить и без того растрепанный колосок. – Я даже продолжение не могу придумать! Извините меня, Альвар.
Медленно повернувшись, он беззвучно рассмеялся и покачал головой. Он был поразительно терпеливым. Конечно, еще никогда она не отвечала настолько долгим молчанием, даже если крепко задумывалась или падала в бурный поток разбросанных по книжным страницам слов. Но Асин знала: учившиеся с ней люди не стали бы ждать, а Вальдекриз – и подавно. Скорее, он бы щипнул ее, уколол очередной остротой – в общем, сделал бы все, чтобы вывести из себя.
Прошедший день будто выключил что-то внутри Асин. Сейчас она напоминала себе маленькую игрушку-птичку, которая заваливалась набок и беспомощно дергала лапками, пока не замирала окончательно.
– Я ужасный собеседник, – вздохнула она.
– Мы с вами еще не поговорили, – ответил Альвар.