В какой-то миг пространство окутала оглушающая тишина. Но это не значило, что в сражении меня контузило, и я потерял слух. Оглянулся вокруг, все противники лежали бездвижными телами на земле перед платформой, последнего я только что скинул туда сам. Повернулся к жене и встретился с усталым, но ласковым взглядом. Нам с Лаурой удалось-таки выстоять в этом замесе. Ссадины и синяки были у обоих. Вот только разбитая губа моей жены, с уже запекшейся на ней кровью, не давала мне покоя. Когда смотрел в любимые глаза, так хотелось обнять и пожалеть ее, приласкать, окутать своим теплом, забирая всю боль от сегодняшнего поединка в лабиринте арены. Мы оба были знатно потрепаны, но меня в этот миг согревал и подбадривал взгляд грозового неба, темно-серые омуты так и манили к себе. И если бы не сотни зрителей, и этот экран, предательски транслирующий нас, возможно, не только на эту арену, то уже целовал бы свою жену, так трепетно и нежно, чтобы перекрыть своей любовью, моменты напряженной битвы.
Но что теперь? Противники разбиты, а из бойцов на арене остались только мы с Лаурой. Я перевел взгляд на трибуны, туда, где восседал управляющий этим кровавым заведением. Обернись я всего парой секунд позже, и не успел бы заметить, как тот легкими жестами точно переговаривался с одним из зрителей, сидящим чуть в стороне, среди многих таких же неприметных с виду вингардцев. К тому же не я один наблюдал за этим: командир Лирт, сидящий неподалеку от них, приподнял руку с коммуникатором, видимо отдавая приказы своим военным. Неужели, наконец, начинается второй этап операции?
В этот миг тишину арены прорезал голос управляющего:
– Поприветствуем двух наших финалистов Зуриву Като и Ингверса!
По трибунам пролетел восторженный гул голосов.
– А теперь объявляю начало главного поединка на титул победителя Ринжского лабиринта!
Казалось, гул стал еще громче.
Я посмотрел на свою жену. Ей не известны детали операции, и вряд ли она видела на трибунах своих знакомых илийских военных. Это я подметил их месторасположения еще до начала турнира. А сейчас нам нужно им помочь и отвлечь на себя взгляды присутствующих.
– Ну что, Синичка, покажем мастер-класс для здесь собравшихся на нас поглазеть? – с подбадривающей улыбкой, чуть слышно обратился к своей жене.
– А что еще остается делать? Нам некуда деваться. Тогда давай, как в прошлый раз: до первого поражения.
Я понял, о чем она просит. Желает, чтобы победителем арены вингардцы видели меня. Ее можно понять, Лаура так вымотана, что еле держится на ногах. Мне тоже хочется просто лечь, и чтобы никто тебя не трогал.
В ответ ей я лишь кивнул, знаменуя начало поединка. Для нас это будет дружеским спаррингом, и важно, чтобы продлился он как можно дольше.
Первые мои выпады были легкими, увернуться от них было совсем не сложно, что Лаура и делала, изображая ответные. Она касалась меня так, точно гладила: с любовью и нежностью. Постепенно мы чуть ускорились, от нас же ждут представления. Мы словно танцевали страстный танец, в котором блокировались удары, так и не достигая своей цели. Зато все эти движения точно исцеляли и открывали второе дыхание, когда двигаясь, смотришь глаза в глаза и чувствуешь тепло и нежность, светящиеся в них по отношению только к тебе.
Для Лауры стало полной неожиданностью, когда вдруг небо над ареной пришло в движение. Это боевые десантные корабли спускались на трибуны, выпуская из своего нутра спецгруппы особого реагирования. Один такой корабль высадив «пассажиров» остановился прямо над нами. Из его открытого люка высунулись двое илийских военных, протягивая нам руки. Я не думая подсадил к ним Лауру, а затем и сам принял помощь.
Десантный корабль стремительно уносил нас в сторону от арены с лабиринтом. Но, тем не менее, я успел заметить, какой хаос начал твориться на трибунах.
Синэра Лаура Ру-Ториэн
Неужели весь этот кошмар закончился? Тело гудело и саднило ранки, полученные от нанесенных ударов своих противников на арене, но в объятиях теплых сильных рук уже такого родного мне мужчины, было так удобно и уютно, что закрыла глаза. Даже шевелиться не хотелось.
Совсем скоро радость, что мы оба выстояли в этой бойне, накрыло легким откатом. Я начала постепенно соображать о происходящем. Моему мужу, как триуну калитианской разведки уж точно были известны все детали происходящего, раз к ней подключились илийские военные. Только почему они не захватили арену еще в тот день, когда Лимариус появился здесь? Чего они ждали? Почему спасательная операция началась, когда на арене из бойцов остались лишь мы вдвоем? Я обязательно спрошу с мужа подробностей, когда не будет рядом сидящих свидетелей. К тому же сейчас меня волновало другое. И открыв глаза, посмотрела на серьезное и очень усталое лицо мужа, ловя в ответ ласковый взгляд.
– Лимариус, а куда мы теперь?
Но ответил мне не он и не сразу, а один из илийский военных и только потому, что к нему был обращен пристальный взгляд желтых глаз.
