Прежде чем успеваю поспешно ретироваться на следующий урок, кто-то натыкается на меня сзади, и я чуть не падаю вперед, во многом благодаря лишнему весу на спине от десятков книг, засунутых в мой оранжевый рюкзак от «Вера Брэдли», который я так и не смогла продать.
Я хватаюсь за дверцу шкафчика, с силой ударяясь о нее.
— Извини, — произносит голос. Кто-то хватает меня за локоть, чтобы я не упала.
Это все, что он говорит, но его рука ощущается на моей коже как раскаленный луч лазера. Достаточно горячий, чтобы оставить шрам. Я отшатываюсь, поправляя лямку рюкзака на плече, и поднимаю глаза, встречая знакомый оттенок голубого.
— Ничего страшного, — бормочу я.
Когда он убирает от меня руку, я делаю шаг назад и почесываю зудящее тепло, оставшееся после него.
Парень не задерживается, просто бросает на меня взгляд, а затем возвращается к своему брату, который, должно быть, толкнул его на меня.
Братья Мэннинги.
Макс и Маккей.
Десять лет назад Макс стал моим лучшим другом во время незабываемого года в Джунипер-Фоллс — городе, где мои родители впервые встретились, будучи подростками. Так было до тех пор, пока отец внезапно не увез меня, не дав возможности попрощаться. Сейчас мне кажется, что прошла целая жизнь, и я понимаю, что Макс уже не тот человек, каким был тогда.
Как и я уже не та девушка с солнечным светом в сердце, которая говорила ему, что однажды выйдет за него замуж, когда лизала апельсиновое мороженое и смотрела на пухлые облака.
Сейчас он ведет себя так, будто меня не существует. Уверена, Макс видел ту историю обо мне в новостях, где я выставила себя дурой на национальном телевидении, и теперь рад, что мы потеряли связь на долгие годы.
Общение со мной сделало бы его изгоем в обществе.
Я опускаю темную вязаную шапочку ниже на лоб и смотрю на двух братьев, которые сейчас беседуют у ряда синих шкафчиков напротив меня.
— Ты должен прийти завтра, — говорит Маккей, прислонившись плечом к дверце шкафчика, повернувшись ко мне спиной. — Приведи ту цыпочку. Либби.
— Я в порядке, — отвечает Макс. Он возится с пачкой сигарет, вытаскивая одну, затем засовывая ее обратно. — Меня это не интересует.
— Тебе нужно потрахаться, чувак. В последнее время ты был настоящим засранцем.
Я морщу нос. Ни один из братьев Мэннингов почти не разговаривал со мной с тех пор, как четыре месяца назад я вернулась в Джунипер-Фоллс — небольшое поселение в Теллико Плейнс, штат Теннесси. По правде говоря, я бы не сильно расстроилась, если бы они оба исчезли с лица земли. Бринн Фишер — единственный человек, который проявил ко мне хоть унцию настоящей доброты с тех пор, как мы с мамой переехали сюда.
Так получилось, что она встречается с Маккеем, и, возможно, именно поэтому братья не изводили меня так, как все остальные в этой школе.
Древняя магия школьного двора, будь она проклята.
Я заправляю волосы за ухо, подошвы моих туфель скрипят по линолеуму, когда перекладываю рюкзак на другое плечо.
Когда Макс поднимает на меня взгляд, я понимаю, что подслушиваю, как шпион. Он ничего не говорит, только хмурит свои брови цвета эспрессо, вероятно, раздраженный моим существованием, пока Маккей болтает о пиве и сиськах Либби.
Затем Макс моргает и опускает взгляд на грязный пол, который, очевидно, более привлекателен, чем мое лицо.
Волею судьбы, братья Мэннинг не просто мои одноклассники, но и соседи. Они живут через дорогу от маленького загородного дома, который моя бабушка купила для нас в мае этого года, после того как мама почти полностью опустошила свои банковские счета, оплачивая судебные издержки моего брата.
Иногда я вижу Макса на улице, подстригающего лужайку перед домом.
Курящего возле своего пикапа.
Выезжающего с гравийной дорожки, визжа шинами, когда неизбежно уносится в ночь на поиски неприятностей.
Иногда он бросает взгляд на меня через дорогу, когда я сижу на деревянном крыльце в потрепанном складном кресле и читаю роман или переплетаю книгу. Зрительный контакт никогда не длится долго, и за ним часто следует жалостливое покачивание головой или хмурый взгляд прищуренных глаз.
Ему не нравится то, во что я превратилась.
Это чувство взаимно.
Мама как-то посоветовала мне пойти к ним и снова попытаться подружиться, даже если они совсем не идут на контакт. Я ответила ей, что сначала ей нужно подружиться с отцом, а потом я подумаю об этом. На этом разговор закончился. С тех пор она больше не поднимала эту тему.
Я сглатываю комок в горле и отхожу от стены, уставленной шкафчиками. От сдерживаемых эмоций мне хочется пить, поэтому решаю взять «Доктор Пеппер» из ближайшего автомата, прежде чем отправиться на урок английского.