— Давай встретимся здесь завтра после обеда. Я расскажу папе о скамейке. Уверен, мы сможем быстро ее сделать.
— Хорошо. Не могу дождаться. — Вздыхая, я иду к краю игровой площадки, прощаясь с Маккеем, когда прохожу мимо него.
— Пока, Элла, — говорит он в ответ, его лицо перепачкано песком и грязью.
Папа усаживает меня в свою блестящую машину.
Когда я пристегиваю ремень безопасности и опускаю окно, чтобы помахать друзьям на прощание, Макс мчится ко мне со скоростью света. Когда-то я узнала о скорости света из книги. Это очень быстро.
Почти так же быстро, как бежит Макс.
— Элла, подожди! — окликает он меня, запыхавшись, когда добегает до окна. — Это для тебя.
Я смотрю на то, что зажато в его кулаке, и мое сердце взлетает до самого неба, залитого солнцем. Это красивый оранжевый цветок. Самый красивый цветок, который я когда-либо видела.
— Вау, спасибо!
Когда Макс улыбается, его ямочки выделяются на щеках.
— Он напомнил мне о тебе.
— Правда?
— Да. Он яркий, как солнце, — говорит он, глядя в небо. — А солнце яркое, как ты.
Папа смотрит на меня через плечо.
— Пора ехать, Элла. Попрощайся со своим другом.
Я подношу цветок к носу и глубоко вдыхаю, мои ресницы трепещут над неоново-оранжевыми лепестками.
— Пока, Макс.
— Увидимся завтра? — Машина начинает двигаться, и Макс бежит, чтобы догнать ее. Он бежит все быстрее и быстрее, почти с той же скоростью, почти догоняя ее.
Я высовываюсь из окна и улыбаюсь ему как раз в тот момент, когда машина рвется вперед, слишком быстро, чтобы Макс мог за ней угнаться.
— Увидимся завтра! — кричу я в ответ.
Макс исчезает из виду, когда мы огибаем угол, и я опускаюсь на свое сиденье, вертя цветок между пальцами. А потом шепчу себе:
— И каждый последующий день.
Папа увозит меня на своей блестящей машине. Мы покидаем Джунипер-Фоллс и возвращаемся в Нэшвилл тем же вечером, чемоданы и коробки набиты до потолка на заднем сиденье. Он разрешает мне сесть впереди, хотя полиция может выписать ему штраф. Папа говорит, что это особенная поездка, а раз особенная, то я могу сесть впереди и съесть целый пакет жевательных мишек. Оранжевые я оставляю напоследок, потому что они мои любимые.
К тому времени, как мы въезжаем на мою старую подъездную дорожку на конной ферме, у меня начинает болеть живот.
Но не из-за конфет.
Думаю, это потому, что в глубине души что-то подсказывает мне, что я больше никогда не увижу Макса.
Мама и Джона бегут по длинной подъездной дорожке и обнимают меня со слезами на глазах. Брат кружит меня по кругу, мои волосы развеваются за спиной, пока я крепко держусь за него.
Я счастлива видеть их. Правда. Но мне также грустно.
Когда я иду к большому дому на ранчо и оглядываю всех лошадей, мой живот вдруг сжимается тугим узлом. Я поворачиваюсь к папе, который о чем-то кричит на маму.
— Папа! — зову я, на глаза наворачиваются слезы.
Его плечи опускаются, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его взгляд тусклый и усталый.
— Что случилось?
— Я забыла свой камень. Тот, который подобрала сегодня на детской площадке с Максом.
— Это всего лишь камень, Элла. Можешь найти другой.
— Но… этот был особенным. Макс нашел его для меня. — Моя нижняя губа подрагивает от слез. — Мы должны вернуться и забрать его. Пожалуйста, папа.
Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз.
— Я отправлю его тебе по почте, малышка.
Грустно вздохнув, я разворачиваюсь и ухожу, волоча за собой чемодан. Когда дохожу до входа в дом, останавливаюсь и смотрю на оранжевый цветок, все еще зажатый в моей руке.
Он уже увядает.
А мой отец так и не прислал мне тот камень.
ЭЛЛА
Десять лет спустя
17 лет
У меня во рту член.
Не настоящий, конечно. Это рисунок волосатого пениса, нацарапанный маркером на фотографии, где я пою в караоке как-то летом. Мой рот широко открыт, что идеально для изображения фаллического предмета, торчащего между моих губ.
Тихо застонав, я делаю мысленную пометку заблокировать свой аккаунт на Facebook.
А может, вообще стоит его удалить.
Отрываю фотографию от дверцы шкафчика, прежде чем сердито скомкать и засунуть в задний карман.
Одноклассники хихикают позади меня. Ехидные перешептывания разносятся по коридорам, отчего у меня сводит живот. Опускаю взгляд на кремово-коричневый линолеум под ногами и выдыхаю.
Элла Санбери: странная новенькая, прошедшая путь от богатства к нищете. Сестра убийцы. Сломленный подросток, которого выгнали из красивого дома из кирпича и черепицы и отправили в трехчасовую поездку в маленький городок Джунипер-Фоллс, где все ее осуждают.
Вот что видят люди, когда смотрят на меня. Это то, что, как им кажется, они знают, основываясь на новостях, слухах и сплетнях.
И полагаю, они не ошибаются — я являюсь всем этим.
Но это еще не все, чем я являюсь.
Разминаю жевательную резинку между зубами и наматываю ее на указательный палец. Ученики проносятся мимо меня, бормоча под нос неприятные комментарии.