Макс смотрит на мою маленькую жизнь на колесах, недавно перекрашенную в ярко-оранжевый цвет с глянцевым покрытием. Большие яркие наклейки покрывают боковые стороны, демонстрируя культовые книжные корешки, которые, кажется, накладываются один на другой. Название «Солнечное книжное путешествие» написано сверху причудливым, плавным шрифтом. Автомобиль оснащен внешними подсветками нежно-золотого цвета, которые придают ему сияние.
— Название неудачное, — признаю я. — Не смогла придумать ничего умного.
Парень качает головой, глаза по-прежнему сверкают и устремлены на меня.
— Оно тебе подходит.
Мое сердце сжимается, когда эти слова омывают меня словно первые лучи рассвета. Я прикусываю губу и киваю на фургон, приглашая войти.
— Хочешь войти? — предлагаю я. — Там мы сможем согреться.
Он прикусывает нижнюю губу.
— Хорошо.
Макс заходит за мной внутрь, и я стараюсь не замыкаться в себе, зная, что может произойти дальше. Макс Мэннинг в Мичигане. Стоит в моем фургоне. В нескольких дюймах от меня.
Его язык был у меня во рту.
И я хочу его везде.
Знакомое чувство пробегает по моей спине, когда я чувствую, как он прижимается ко мне в тесноте помещения, и это то же самое чувство, что было у меня в баре. Это знакомое покалывающее чувство, от которого у меня участился пульс и кровь закипела в жилах.
— Как давно ты в городе? — интересуюсь я, отодвигаясь, чтобы дать ему больше пространства.
Его взгляд скользит по предметам интерьера.
— Недолго.
Я прохожу дальше внутрь, и мой взгляд останавливается на смятой постели в конце маленького коридора, освещенного множеством мерцающих огней. Мои щеки горят. Помещение совсем не приспособлено для приема гостей, и присесть здесь негде. Только супер романтично выглядящая кровать.
Это пугающе. И волшебно. И чудесно, и страшно, и сюрреалистично. Я понятия не имею, что делаю.
Я сжимаю руки и смотрю на него из-под трепещущих ресниц.
Теперь парень полностью освещен, без теней и сумерек. От его вида у меня перехватывает дыхание и сжимаются легкие.
Макс подходит ко мне с таким же выражением лица, брови изогнуты, глаза полны удивления. Он тянется ко мне и, взявшись за молнию моего пальто, расстегивает ее до упора, пока ткань не распахивается.
Я смотрю на него и жду.
Он просовывает обе руки внутрь пальто, до самых плеч, а затем стаскивает его с меня. Оно спадает с моих рук и приземляется у наших ног.
Я закрываю глаза и сжимаю пальцы в кулаки, ожидая большего. Я слышу, как расстегивается молния на его пальто, как оно с шуршанием падает на пол. Меня обдает жаром, когда он подходит ближе, руками слегка обхватывает мои бедра, пальцами проникает под свитер цвета ржавчины и касается моей кожи.
Затем он наклоняется вперед и шепчет:
— Нам необязательно продолжать сегодня, Элла. Я счастлив просто обнимать тебя. Целовать тебя. Наблюдать за восходом солнца в твоих объятиях.
Слеза скатывается по моей щеке.
Я вспоминаю все те разы, когда заставляла его уходить до восхода солнца.
Солнце было суровым, неумолимым, слишком ярким. Оно освещало все наши осколки, которые я не могла собрать воедино, поэтому прятала их в темноте.
Меня гложет чувство вины, когда я понимаю, как сильно он хотел проснуться рядом со мной в моей постели. Как жаждал увидеть золотистый свет, проникающий через мое окно и приносящий нам немного тепла.
— Макс, — выдыхаю я, обхватывая его за плечи. — Останься.
Он улыбается, ведя меня к кровати, и целует меня в волосы, пока мы снимаем ботинки. Я тяну его за собой, выключаю лампу, чтобы нас освещал только слабый свет огоньков, и хватаю белый камень, лежащий на прикроватной тумбочке.
Мы прижимаемся друг к другу, его рука лежит у меня на пояснице, под свитером, а мое лицо прижато к его груди. Я глубоко вдыхаю, моя душа наполняется ароматом хвои и свежей мяты, а на горизонте всеми оттенками оранжевого мерцает другая, новая жизнь.
Наши ноги переплетаются под одеялом, и я закрываю глаза. Прежде чем сон унесет меня, я шепчу в тишине:
— Макс?
Он крепче прижимает меня к себе.
— Хм?
Игриво улыбаясь, я слегка приподнимаю руку, демонстрируя бицепс.
— У нас так и не было того соревнования по армрестлингу.
Я чувствую, как его грудь прижимается ко мне, и тихий смех раздается в тишине. Макс находит мои губы для долгого поцелуя, прежде чем выдохнуть:
— Это потому, что мне никогда не было скучно рядом с тобой.
Он остается до утра.
Макс рядом, когда солнце поднимается над горизонтом и наступает рассвет нового дня.
Мы засыпаем после восхода солнца, и когда мои сонные глаза открываются в лучах дневного света, его лицо — первое, что я вижу, возвращаясь к жизни, окутанная его сильными объятиями, а в моей руке зажат мой драгоценный белый камень.
И это так же хорошо, как каждый золотой рассвет.
Даже лучше.
МАКС
За окном урчит двигатель, и у меня в горле встает нервный комок.
Я разговариваю по громкой связи с Бринн и Каем, когда прохожу через гостиную, а Клондайк мечется у моих ног, высунув язык.
Мое сердце подпрыгивает.
— Она здесь.
— А-а-а! — визжит Бринн.
Кай улыбается в экран, обнимая свою девушку.
— Сильно нервничаешь?