Раниса на оторвалась от своих занятий и посмотрела на меня в упор, словно не решаясь ответить. Мешкала, подбирала слова, но мне все стало понятно и без них. Я оказалась права и это было хуже, чем предательство.
— Займись, наконец, учебой, а не задавай глупые вопросы, — в разговор вмешался Вилард, видно было, что он был обеспокоен тем, в какое русло зашел наш разговор и хотел отвлечь от опасной темы.
— И как мне сделать так, чтобы мой дар не оказался поглощенным? — в груди защемило. Нет, я не могу потерять еще и себя.
— Чаще вспоминать, кто ты есть, — ответил за Ранису Вилард, — и приступить к выполнению своей части договора. Промедление тянет силы из твоего резерва.
— Хорошо, что для этого нужно? — я еще раз скрипнула зубами и кивнула. — Я согласна на все.
Теперь от того, насколько хорошо я буду следовать пунктам соглашения зависит еще и моя жизнь… которая больше не принадлежит мне.
Рейонер Кастнер
Больше суток я провалялся в лазарете, пока, наконец, меня не признали достаточно здоровым для того, чтобы отпустить. Пришлось битый час доказывать лекарю, что истощенный магический резерв не делает меня больным, а в своих покоях я приду в себя гораздо быстрее.
Однако я ошибся, в этот раз дар восстанавливался плохо. Мне не помогал ни отдых, ни личная комната, ни силы родового источника, которые я непрерывно тянул. Похоже, что потеря контроля над стихией не прошла для меня бесследно — где-то произошло повреждение.
Этого еще не хватало. Если я не смогу в должной мере пользоваться воздухом, то темная стихия быстро выйдет из-под контроля. А я ведь до сих пор так и не понял, к какому виду дара она относится.
Если бы я захотел, то мог бы легко влиять не только на судьбы людей, но и менять нити будущего, идти по следу и… обрывать чужие жизни одним взмахом руки. Стоило только об этом подумать, как стихия довольно заурчала — ей нравился подобный расклад дел.
Вот только с каждым прорывом она становилась все более сильной и целостной, обретая собственный разум. И голод. Не знаю, что это за материя, обитающая внутри меня, но она похоже явно была не прочь подзакусить целым миром, а не довольствоваться только тем, что дорого мне.
Я усмехнулся. По жестокой иронии судьбы единственный, кто может остановить начавшийся в этот момент конец света — это княжна Айрелия, черт бы ее побрал. А самое неприятное, что она же может его и ускорить, ведь именно ее непоседливое тельце и привело к выбросу в прошлый раз.
Вспомнил и скривился — куда ни ткни, все пути сходятся на одном человеке, о котором я и слыхом не слыхивал до настоящего времени. Издевательство какое-то. Мало мне нелегальной магички, так еще и эта зараза.
В покои громко постучали. Открывать двери и принимать гостей сейчас точно не входило в мои планы, поэтому я никак не отреагировал. Но не тут-то было, в дверь забарабанили с утроенной силой.
— Рей, открой, это я, — в коридоре раздался испуганный голос Тирела, и он явно не собирался уходить просто так.
Я вздохнул, поднялся с постели и рывком отворил дверь. Брат выглядел взбудораженным, словно только что убегал по меньшей мере от стаи голодных вурдалаков. Лицо побледнело, щеки лихорадочно горели. К груди он прижимал небольшой мятый конверт, содержимое которого пока было от меня скрыто.
— Какого демона ты шатаешься ночами по замку? — я был зол и меня совершенно не волновали сейчас проблемы Тира, по крайней мере, они точно могли подождать и утра.
— Завтра прибывает княжна Айрелия, и я…
— Что?! — воскликнул я с надеждой, что ослышался. — Ты, вообще, в своем уме? Их род уже больше полувека отлучен от высшего света. Княжна не имеет права появляться в столице без разрешения императора. Да какое там в столице, даже просто покидать пределы Сатора любому представителю Норенов строго запрещено.
Тирел замялся и посмотрел на меня с такой мольбой в глазах, что стало понятно — грядут большие проблемы, и братец уже вляпался по самое не хочу. А теперь стремится втянуть в эту заварушку и меня.
— В том то и дело…, — взгляд стал еще более жалобным, — ты должен помочь мне его получить.
— Что?! — мои глаза чуть не вылезли из орбит от подобной наглости. — С какой это стати? Я ее не то, что видеть, слышать про эту особу ничего не хочу. Пусть сидит в своем Саторе и даже носу не кажет в столицу.
— Ты просто бесчувственный чурбан! Как ты не понимаешь, она такая бедная, беззащитная, совсем одна и помощи ждать не от кого, — он оторвал конверт от груди и потряс им перед собой, — еще днем мне пришло письмо, она извиняется за ту пощечину. Видишь, я был прав, наши чувства взаимны. Это любовь.
Он закатил глаза, а я понял, что моя нелюбовь к княжне вышла на новый уровень. Увижу, точно закопаю на месте. Почувствовала, что запахло жареным и вспомнила про моего любвеобильного братца, если послание, вообще, от нее.
