Мы снова помогли Эмилю, поэтому работа не заняла много времени. В этот раз капитан вышел из своей кабинки и отпустил пару шуток в наш адрес, деловито держа трубку в руке. Он сказал, что нанял бы нас к себе на судно, а когда мы отчалили, он вернулся через пару минут со свежим хлебом, завернутым в газету. Вручил нам два длинных багета и маленькую масленку меда. Остальное отдал Эмилю и старшему помощнику.
Мы разломили хлеб пополам и начали макать его в мед. Этот вкус был похож на ночь и траву, что едят коровы. Похож на причал. Было безумно вкусно и сладко, и Джек, наклонившись, поцеловал меня губами со вкусом меда.
К тому времени, когда лодка вернула нас в исходную точку, было очень поздно, почти утро. Мы даже подружились с членами экипажа. Первый луч солнца осветил реку, придав ей золотое свечение. Это напомнило мне детство. Помню, как зимой приходила после катания на коньках или санках, и мир замирал, казался таким искренним, не таким, как всегда. И так же сильно, как тебе хотелось пойти домой и отогреться, было сложно покинуть улицу, попрощаться со свежим воздухом, ветром и свободой. Отправляясь домой, я всегда чувствовала себя предательницей, которая отвернулась от милого друга. Именно так я ощущала себя сейчас. Сойдя с лодки на твердую поверхность пирса, я почувствовала, как оставляю позади детство.
— Спасибо, — сказала я Джеку, когда мы попрощались с экипажем.
Капитан снова пошутил насчет того, чтобы взять нас на работу. Он сказал что-то вроде того, что — я не уверена, что правильно перевела, — от нас больше толку, чем от Эмиля. Эмиль расплылся в своей кроличьей улыбке. Вот и все.
— Это была невероятная ночь.
— Мне нравится твой образ жизни, Джек.
— Тогда, — сказал он, — когда мы смотрели на Рафа с Констанцией…
Я остановилась и взглянула на него.
— Я знаю, что мы хотели сказать друг другу. Правда. Но я не хочу торопить события. Я не хочу тебе врать.
— Хорошо, Джек.
— Я без ума от тебя, Хезер.
— Я знаю. Я чувствую то же самое.
— Но я пока что не хочу произносить то самое слово. Это слишком легко и предсказуемо. Я хочу, чтобы все вышло само собой.
— Так вот какой ты внимательный, — сказала я и толкнула его плечом.
— Стараюсь.
— Тогда ты просто обязан купить мне завтрак.
— Наши приключения всегда заканчиваются завтраком.
Он взял меня за руку. Мы дошли до конца причала, а когда обернулись на крик ребят с баржи, поняли, что нас никто не звал, — это была лишь чайка, обманувшая нас.
— Думаю, это примерно здесь, — сказал Джек, указывая на руины перед нами. Я ни разу не видела здания, которое подверглось бомбардировке, — по крайней мере заброшенного. Это было похоже скорее на скелет здания, которому совсем не удалось сохранить свою тождественность. Покойное здание, лишь оболочка чего-то, что некогда дышало жизнью, а теперь лишь бездыханно лежит, разбросав потроха. Если бы Джек не следовал записям из дневника деда, если бы мы не спросили дорогу у тысячи прохожих на французско-швейцарской границе, мы никогда не нашли бы это место. Близлежащий лес охватил значительную часть каменной кладки и чугунные прутья, которые, по-видимому, служили для того, чтобы покрывать крышу. Березы, все еще молодые, отбрасывали пятнистую тень на бугристые реликвии фабрики. Со стороны Альп дул прохладный ветерок. Раф и Констанция отправились в Испанию на джазовый фестиваль. Мы с Джеком остались вдвоем.
— Значит, он остановился где-то здесь?
— Да. Он описывал разбомбленное здание. Он писал, что сильно истощен. У него на сердце лежал груз.
— Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Здесь происходили ужасные вещи.
Джек кивнул. Его глаза тщательно сканировали пейзаж, пока он пытался понять, что именно произошло. Он присел рядом с грудой кирпичей и перевернул несколько в поисках имен, подсказок об истории здания.
