— Тебе нравятся такие блейзеры? — спросила я маму и показала ей страницу журнала. Она приложила сложенные очки к глазам и взглянула на фотографии. Мы всегда так делали. Всегда обсуждали одежду, даже в самый критический период наших отношений, когда я училась в школе. Одним из светлых моментов после моего возвращения из Парижа стал шопинг с мамой — мы выбирали мне деловой гардероб. Она любила приезжать в Нью-Йорк, чтобы встретиться с дочерью за обедом. Это были хорошие деньки.
— Мне никогда особо не нравились блейзеры, — сказала мама, опуская очки и снова принимаясь за борьбу с кроссвордом. — Они напоминают униформу католических школьниц. Я понимаю, почему они нравятся людям, но только не мне.
— У меня есть бежевый, но я почти его не ношу.
— Трудно найти повод надеть блейзер.
Я перевернула еще несколько страниц. Мама сделала глоток чая.
— Тебе понравился чай? — спросила она.
— Не очень. А тебе?
— Слишком лакричный.
— Зато полезен для суставов и сухожилий.
Мама дотянулась до столика рядом со стулом, взяла пульт и включила газовый камин в углу террасы. Он тут же воспламенился. Ей нравилась газовая печь. Она говорила, что рядом с ней чувствует себя как пионер. Мне всегда казалось, что больше всего ей нравится контраст холодного стекла и теплой комнаты.
Мама улыбнулась огню и убрала кроссворд с коленей.
— Я не рассказывала тебе о своей войне за тыквы? — спросила она. — Не знаю, почему я вспомнила об этом именно сейчас, наверное, дело во времени года.
— Нет, мам. Война за тыквы?
— О, это звучит драматичнее, чем было на самом деле. Но я боролась за тыквы вместе с несколькими моими подружками. Мы тогда были, наверное, классе в седьмом. Болтали о том, как мальчишки бессовестно бьют тыквы, в то время как мы потратили уйму времени на вырезание узоров на них. Ты уверена, что я тебе этого не рассказывала?
Я восхищенно кивнула.
— Кажется, это была моя идея. Я подговорила всех подруг воткнуть булавки в тыквы изнутри, чтобы каждый фонарь-Джек стал колючим, как дикобраз. Даже не помню, откуда у меня появилась эта идея… Может, вычитала где-то. Во всяком случае, это была война между нами и тремя воображаемыми мальчишками… Мальчишками, которые ломали наши тыквы. Мы представили себе, как они прошмыгивают к нам на пороги, тянутся за тыквами и отпрыгивают, потому что те больно колются. Дьявольская идея на самом деле. Каждая ночь без происшествий служила доказательством нашей изобретательности. Было и правда очень весело. Каждый день мы встречались в школе, чтобы доложить, как наши тыквы пережили предыдущую ночь. Тогда я впервые стала лидером… Борьба с терроризмом, как тебе?
— Мама, да ты мятежница! И что, тыквы дожили до Хэллоуина?
— В итоге мы сами их раздавили. Я всегда мечтала сделать это. Однажды мы созвонились и решили разбить их. Мы надели садовые перчатки, чтобы взять тыквы в руки, а затем разломали. Думаю, нам не хватало того самого мальчишеского озорства. Я понятия не имела, зачем мы это делаем.
— Вы хоть убрали после себя?
— Нет конечно, нет. Мы были мелкими ленивыми врединами! Мой папа указал мне на кусок тыквы, прежде чем я успела рассказать ему, что произошло. Помню, когда я ему все это объясняла, он смотрел на меня как на обезумевшую.
— Думаю, ты защищала свою девственность, мам! Все это звучит очень по-фрейдистски.
— Знаешь, а я точно так же думала! — сказала она и расхохоталась. — Всегда считала именно так. Мужской натиск и женское сопротивление! Кажется, я никому не рассказывала эту историю. До чего же странно, что она пришла мне на ум.
— Почему именно сегодня?
Она пожала плечами, явно радуясь такому воспоминанию.
— А почему бы и не сегодня? Я тоже думала о Джеке. Конечно, я с ним не знакома, но что если он, как и мы с девочками, решил разбить тыкву, прежде чем кто-то другой сделает это? Иногда легче разрушить что-то, нежели защитить. В этом есть смысл?
— Есть, мам, но мы не должны пытаться выяснить мотивы Джека. Скажем так, того, что случилось, не изменить, поэтому я хочу просто отпустить его. Что было, то было. Это все, чего мне хочется.
Мама кивнула. Ткнув пальцем в пульт управления, она увеличила температуру в камине. Затем взяла кроссворд и положила его на колено.
— Мне не нравится этот чай, — сказала она.
— Мне тоже.
— Моим суставам ничуть не лучше.
— Разве в жизни не всегда так? — спросила я.
