Ты поднимаешься на лифте — снова нечто мифическое в этой жизни, вверху и внизу, над землей и под ней — и на секунду вспоминаешь о могучем ясене, европейском ясене, теперь, наверное, покрытом снегом. Ты думаешь о статуе Пана, смотрящего на Люксембургский сад. Лифт останавливается на твоем этаже — двадцать третьем, — ты берешь себя в руки и настраиваешься на рабочий лад. Работа, работа, работа. Священная работа. Все хорошо, ты любишь работать, поэтому подходишь к своему рабочему месту, вешаешь пальто на вешалку, ставишь кофе на стол, кладешь сумку в нижний ящик и осматриваешься вокруг. У одного из руководителей горит свет — у Берка. Понимаешь это чуть позже, но ты с ним не особо общаешься. Еще слишком рано, поэтому ты садишься за стол, запускаешь компьютер, подключаешь телефон к свободному кабелю. Все. Готова к работе.
Минуту или две ты мешаешь фруктовый салат, читаешь доклад журнала «Уолл Стрит», поедаешь сладкий солнечный свет, пока позади и вокруг тебя постепенно загораются лампы и топочут служащие. Вот и начался новый день, а Джека по-прежнему нет, и твое сердце предательски отказывается его отпускать.
Для таких вещей существует особый, женский алгоритм действий.
Прежде чем отправиться на банкет на 14-й улице, прежде чем сделать хоть что-то, Констанция вытянула руку, а мы с Эми, как и полагается девочкам, хором завизжали.
Эми схватила руку Констанции и поднесла ее поближе к себе.
— Чтоб мне провалиться! Оно прекрасно, — сказала она, рассматривая кольцо. — Классическая оправа. Платина, верно? Не белое золото. О, оно очень красивое, Констанция, невероятно. Платье в стиле ампир?
Все это происходило по пути к нашему столику. Я не могла поверить, что звезды наконец благоволят нашей встрече. Десять дней назад Констанция вернулась из Австралии — обрученная! — а Эми ехала с поисков работы в Огайо с пересадкой в Нью-Йорке. Наша встреча состоялась сама собой, что лишь прибавляло всему этому невероятности. К тому же я чувствовала себя удивительно взрослой. Я, жительница Нью-Йорка, обедаю со своими подругами посреди рабочего дня. Шок. Я знала, что девчонки чувствуют то же.
Метрдотель терпеливо подождал, пока мы усядемся, и принес меню. Это был вьетнамский ресторан с названием, связанным с крабом. «Прекрасный краб» или «Волшебный краб». Констанция прочитала о нем в «Нью-Йоркере» и предложила пойти именно сюда. Мы почти одновременно приехали к ресторану: Констанция с Эми вместе доехали на такси от станции Пенн.
Констанцию усадили посередине. Мы с Эми по очереди смотрели на безымянный палец подруги.
— Ладно, я хочу услышать всю историю, — сказала Эми. — Он мило сделал предложение? Как это произошло? Без алкоголя здесь не обойтись. Коктейль «Скорпион» и три соломинки, пожалуйста.
Официантка — миниатюрная вьетнамка в черных брюках и оливковой тунике — еще не успела подойти к столу, как Эми уже засыпала ее заданиями.
— Три соломинки, — подтверждающе повторила официантка.
— Три соломинки, — согласилась Эми.
На секунду, пока Констанция не начала свой рассказ, мы замолчали. До чего же приятно было наконец собраться, и все мы в тот момент чуточку смущались. Рассматривали ресторан, интересуясь мебелью больше, чем было на самом деле. Но Эми спасла нас, попросив у помощника официанта воды.
— С каких пор в каждом чертовом ресторане приходится просить воды? — возмутилась она. — Они пытаются сэкономить жидкость для мытья посуды и воду или что?
— Думаю, это на случай нехватки воды, — неуверенно сказала я.
— Это Нью-Йорк! Здесь не бывает нехватки воды! По крайней мере, я ни о чем подобном не слышала. Ладно, Констанция, рассказывай. Ты знаешь, что мы хотим услышать. Ничего не упускай.
Констанция покраснела. Она ненавидела пребывать в центре внимания.
— Мы были на улице, проверяли заборы на пастбище, — начала она. — А Раф…
— Погоди, насколько большим было это пастбище?
— Большое. Очень большое. Сотни акров, но земля там сухая и почти бесполезная. Мне кажется, в Австралии по-прежнему можно купить огромный участок земли за бесценок. Семья Рафа владеет землей в тех краях. Семья очень большая, поэтому, куда бы ты ни пошел, везде встречаешь то дядю, то тетку, то брата… Ну, вы поняли.
— Значит, вы проверяли заборы на пастбище, — сказала Эми. — Не могу поверить, что наша чопорная Констанция может проверять заборы в Австралии.
Помощник официанта принес воду. Он налил ее в три стакана. Констанция молчала, пока он не ушел. Затем продолжила:
— Он облокотился о забор, посмотрел на пустынный пейзаж и спросил, могу ли я представить себе жизнь здесь. Это не было слишком романтично. Он просто сказал, что хочет путешествовать со мной и проводить время в Соединенных Штатах, а еще он хочет, чтобы я стала его женой и жила вместе с ним в Австралии. Вот и все.
— Он даже не встал на колено? — спросила Эми.
— Нет. Мы не такие.
— Ты имеешь в виду…
