Анна хмуро смотрела на него и понимала, что милиционер прав. Почему ей все время не сидится на месте? Зачем было переться в тот лес три года назад? Не сделала бы она тогда тот шаг – сейчас бы горя не знала. Она бы не притащила домой проклятый диск, Резнов был бы жив, и, может, Ленка вены бы не резала.
– А ты запри меня на пару годков, – вдруг сказал Анна. – Подальше от людей. Может, они действительно так в безопасности будут.
– Ты договоришься, я тебя действительно закрою! – рявкнул милиционер.
– Чтобы кого-то закрыть, нужны веские доводы, не правда ли, лейтенант? – послышался властный голос. Милиционер вздрогнул. Из полумрака коридора вышел высокий человек в пальто и показал милиционеру удостоверение. Тот вытянулся по струнке.
– Анна Смолина? – спросил человек через решетку. Анна кивнула. Он повернулся к милиционеру: – Открывай. Я ее забираю.
Они вышли из прокуренного участка в прохладный вечер, и Анна зябко поежилась.
– Кофе? – спросил ее спутник. – Я угощаю.
Смолина кивнула. Кем бы он ни был – пусть хоть самим дьяволом, но кофе сейчас был жизненно необходим. Они не спеша пошли в сторону кафе мимо ярко освещенных витрин. Краем глаза Смолина заметила, что вдоль тротуара по проезжей части со скоростью пешехода за ними неотступно следует черная «Волга».
– Не переживайте, это со мной, – спокойно сказал человек, не глядя на Анну.
Смолина исподтишка изучала своего неожиданного спасителя. Высокий, в дорогом, но старомодном темном пальто, волевой подбородок, нос с горбинкой, глаза стального оттенка. От него так и веяло силой, казалось, этот человек может прямо сейчас пробежать стометровку, не задохнувшись. И только глубокие морщинки в уголках глаз и седые пряди волос выдавали, что ему уже за пятьдесят.
– Чем обязана?
– Пока ничем, – спокойно ответил ее спутник. – Это неофициальная беседа, так сказать, за чашечкой кофе. Хочу поговорить о брате.
Он посмотрел на Смолину взглядом внимательных серых глаз. Только сейчас Анна поняла, кого он ей напоминал.
– Резнов Геннадий Иванович, – представился мужчина.
– Он почти не говорил о вас…
– Мы не общались много лет. Это было обоюдное желание.
Помолчали. По проспекту мимо неслись машины, мелькали силуэты людей, а Анне виделась в этих силуэтах тень старого поисковика.
– Что он делал на Ладоге?
– А вы не знаете?
– Я знаю гораздо больше, чем многим бы хотелось. Мне интересно ваше мнение.
Они подошли к окошку кафе.
– Два кофе. Мне латте, а вам? Два латте.
Взяв кофе, они пошли дальше по вечернему городу.
– Вы были близки с…
– С вашим братом?
Он кивнул.
– Если бы меня спросили – кто лучший человек на земле, – я бы не задумываясь назвала его.
Резнов удивленно хмыкнул.
– Он рассказывал, как под лед в детстве провалился, а вы ему помогали вещи у костра сушить, чтобы родители не заругали.
Резнов взглянул на нее, и в его глазах стального оттенка Анна уловила глубоко скрытую тоску.
– Когда-то давно мой брат совершил ошибку, – медленно проговорил Резнов. – Не знаю, рассказывал ли он вам – но он вор. В детстве он вскрывал машины. – Геннадий сделал паузу, словно собираясь с духом. – Я был вынужден посадить его.
Чужая жизнь пронеслась перед внутренним взором Смолиной. Промелькнула, словно ее и не было. Два брата не разлей вода, готовые друг ради друга на все. Две дороги, ведущие в разные стороны. И ошибка, которая разом оборвала эту прочную связь.
– Он грабил честных советских людей, отбирая то, что было нажито огромным трудом, – с презрением произнес Геннадий. – Пока все население страны строило светлое будущее, ваш «лучший человек в мире» его саботировал.
Смолина остановилась.
– И как, построили?
– Что построили? – Резнову тоже пришлось остановиться.
– Ну, лучшее будущее. В котором нет убийств, в котором не пропадают люди, дети не режут себе вены. Получилось?
Резнов хмуро посмотрел ей в глаза, но ничего не ответил.
– Может, теперь получится? – с надрывом произнесла Смолина. – Вам брат мешал, да? Он же саботировал! А вот теперь, когда его не стало, – ну вы точно справитесь!
Анна бросила стаканчик с кофе под ноги Резнову-старшему и пошла прочь.
– Он выбрал не ту дорогу, – сказал ей в спину Резнов. – Это его и сгубило.
Анна остановилась.
– Нет, – жестко ответила она. – Он помогал людям, искал пропавших. Он помогал мне, хотя не должен был. Рисковал жизнью.
– Он всегда рисковал. Это у него в крови, – Резнов машинально достал пачку сигарет, сунул одну в рот, потом смял ее и выкинул. – Чертовы сигареты! Кто бы мог подумать – отек легких из-за астмы.
– Это не астма. Его отравили.
Старший Резнов сощурил глаза.
– Мы разворошили осиное гнездо.
– У вас есть доказательства?
– Нет.
Резнов внимательно посмотрел на нее. Анна заглянула в его глаза. То ли оттого, что они излучали спокойную уверенность, несмотря на затаенную глубоко внутри печаль, то ли оттого, что ее собеседник тоже носил фамилию Резнов, – что-то в нем внушало доверие. Анна начала говорить, и говорила долго, а он слушал, не перебивая. Когда она закончила, недопитый кофе в стаканчике Геннадия давно остыл.
