Аня сломя голову бросилась обратно, туда, где в лесной дубраве, под сенью могучих деревьев, где-то в зеленой траве лежал выроненный ключ. На лес опускались сумерки, трава колыхалась под ветром, словно шерсть невиданного зверя. Аня бросилась на колени в эту шерсть, больно ударившись коленками, и принялась водить руками по земле.
Темнело быстро. Вечерний лес затихал, словно дневные звери и птицы чуяли скорый выход хищников на охоту. Даже проказник-ветер, и тот притих в сенях вековых дубов. Аня осталась в лесу одна.
Она уже битых полчаса незряче шарила руками в траве, а острая осока резала ее тонкие пальцы. Крадущаяся ночь окрашивала мир в серое, и Аня уже почти не видела своих рук, только чувствовала, как по ним текут теплые струйки крови. Где-то в чаще страшно ухнул филин.
По щекам девочки побежали слезы. Она не могла отвести глаза от травы, в которой безуспешно блуждали ее заплутавшие руки, но ей начало казаться, что она в лесу не одна. Вот сзади хрустнула сухая ветка. Вот прохлопали крылья. Вот вскрикнула выпь – страшно, резко. Казалось, за спиной лес тянет к девочке свои крючковатые лапы-сучья и стоит только обернуться – тут же схватит ее.
Чтобы меньше бояться, Аня принялась шептать вслух присказку, которой ее научила бабушка Виена. Если бабушка что-то долго не могла найти, она восклицала: «Опять анчутка утащил!» Анчутка был подобием черта, как поняла Аня, и, несмотря на смешное название, встреча с ним не означала ничего хорошего. Анчутка любил пакостить, в частности – перекладывать с места на место предметы. «Но ты, дитятко, его не бойся, – поучала Виена. – Главное, слова повторять не забывай!»
Легко было не бояться с мудрой бабушкой, прячась за ее подол. Но здесь, в темном лесу, с хрустящими, словно кости, сучьями, все было иначе.
– Анчутка-анчутка, поиграй да отдай! – шептала Аня, водя окровавленными руками по траве. Слезы катились по щекам, шепот сливался с шелестом травы, и Аня боялась, что анчутка не услышит и ключ не отдаст. Но говорить громче было страшно – как будто мог услышать кто-то еще, темный, могучий, гораздо страшнее пронырливого анчутки.
Внезапно в двух шагах от Ани в траве вспыхнул огонек. Девочка отпрянула, но вовремя сообразила: светлячок! Она на сбитых в кровь коленях подползла к маленькому светящемуся жучку.
Светлячок был совсем маленьким, крошечным, со светящимся брюшком. Он издавал совсем слабый свет. Аня аккуратно взяла его на ладонь и прошептала:
– Как же ты здесь, маленький, совсем один?
В траве загорелись еще несколько огоньков. Через мгновение уже вся трава вокруг переливалась огоньками, словно гирлянда. Аня восторженно смотрела на огоньки, забыв про страх и боль. Маленькие светлячки бесстрашно освещали ей траву.
В кронах деревьев что-то зашуршало, и мимо пронеслась стремительная тень. Летучие мыши! Бабки на селе рассказывали детям сказки, что летучие мыши пьют кровь, как вампиры. Аня им не верила. Но одно знала точно: летучие мыши едят светлячков.
Словно в ответ на ее мысли тень с распростертыми крыльями низко спикировала и стремительно пронеслась по земле, касаясь огромными крыльями травы. Аня испуганно прижала к груди ладонь со светлячком.
– Улетайте прочь! Не трогайте моих светлячков!
С темного неба в траву обрушилась еще одна тень. Аня вскрикнула и увидела, как погас один из огоньков.
Девочка метнулась вбок, туда, где минутой раньше нащупала в траве палку. Аня схватила ее свободной рукой и занесла над головой.
– Пошли прочь отсюда! Прочь!
Под сводами леса теперь стремительно носилось целое полчище крылатых теней – в темноте Аня видела лишь их проносящиеся силуэты, да страшно хлопали кожаные крылья. Девочка махала палкой над головой, прижимая к груди светлячка.
– Прочь! Убирайтесь прочь!
Потревоженные мыши россыпью разлетались в стороны, и в какой-то момент их просто не стало. Последняя тень мелькнула среди деревьев, чтобы раствориться в ночи, как будто ее и не было.
Аня опустила палку и разжала ладонь. Светлячок все так же тихо светился в ее руке. Девочке показалось, что он благодарно подмигнул ей. Аня опустилась на колени и поднесла ладонь к траве.
– Лети, светлячок! – сказала она. – Только будь аккуратен!
Светлячок вспорхнул с ладони, но далеко лететь не стал. Он опустился на землю, туда, где среди густой зеленой травы тускло блеснул в неярком свете ночного жука ключ.
– Я дома!
В ответ была ожидаемая оглушительная тишина. Анна и не ожидала услышать ответное «привет», а уже тем более «привет, мам». Скорее говорила эту дежурную фразу на автомате, чтобы хоть что-то сказать. А может, это была та единственная стабильность в ее жизни. Что бы ни случилось, она знала: вечером она придет в свой уютный дом, скажет в пустоту «я дома!» и пойдет на кухню пить чай.
