Смолина выскочила в коридор больницы и подлетела к стойке регистратуры. Видимо, лицо Анны выражало полнейшее безумие, потому что при виде нее глаза медсестры округлились и в них появился страх — девушка автоматически потянулась за телефонной трубкой.
— Кто был в палате моей дочери? — проревела Смолина.
— Ч-что? — медсестра от неожиданности начала заикаться.
— Кто. Был. В палате. Моей. Дочери. — отчеканила Анна.
— Я... я не знаю...
— Вы стоите тут, мимо вас никто не может пройти!
— Простите, я никого не видела!
— У вас что, нет глаз? — рявкнула Смолина. На крики из палат осторожно выглядывали пациенты, а из кабинета вышел заведующий.
— Павел Вячеславович! — взмолилась медсестра.
— Что тут происходит? — заведующий решительно направился к Анне.
— В палате моей дочери только что кто-то был! — сверкала глазами Смолина. — Ваша работница не может сказать, кто именно!
Заведующий взял со стойки журнал.
— Так, посмотрим... Смолина... вообще посещения вашей дочери запрещены... — нахмурился заведующий. — А с чего вы взяли, что там кто-то был?
— Я... — начала было Анна, и замолчала. Времени на то, чтобы рассказывать почему запах ладана вызывает у нее такую реакцию не было. — Покажите мне запись с камер!
— На этаже нет камер. Люба, вы никого не видели? — заведующий повернулся к съежившейся медсестре.
— Я отошла в туалет буквально на минуту... — пролепетала та.
Смолина смотрела на испуганную молодую медсестру, на заведующего, который недоумевал, отчего весь этот шум, и понимала: ей никто не поможет. В этом огромном мире, полном людей, она один на один с невидимым монстром, щупальца которого опутали всю Карелию, и уже обхватили горло ее дочери.
— Моя дочь больше ни на секунду не останется одна.
Смолина круто повернулась и прошла к телефону под непонимающими взглядами заведующего и медсестры.
***
— Ты точно решила ехать?
— А какие варианты, Свет?
Света поставила на стул большую сумку с необходимыми ей вещами, наспех собранными после звонка Смолиной. В палате по-прежнему было тихо, мерно гудел аппарат, подающий в легкие Лены кислород.
— Никто ни хрена не хочет решать по этому делу, — негромко сказала Анна, словно боясь потревожить Лену. — У меня дочь в ванной собственной кровью нарисовала на стене хренову летучую мышь, точно такую же, какая была найдена около тел! А теперь она лежит в коме, и убийца Лисинцевых был здесь! Поэтому мне нужно точно знать, что ты справишься. На милицию надежды нет.
По лицу Светы было видно, что слова про убийцу не на шутку ее напугали — но она старалась не подать виду.
— Справлюсь. Ань, у меня первое высшее — медицинское! — заверила ее Света. — Да и Резнов подсуетился насчет частной охраны. За Ленку можешь не переживать, тылы мы тебе прикроем!
Смолина кивнула. Раз тылы прикрыты — самое время наступать.
— Я пока еще кое за чем съезжу, а ты выспись только перед дорогой, — наставляла Света. — Путь не близкий.
Анна и сама понимала, что надо поспать. Спокойный сон в последнее время стал как редкий десерт в ресторане, который подают на огромной тарелке. Тарелка блистала пустой белизной, подчеркивая ценность вот того самого небольшого, но очень желанного, покоящегося в центре. Смолина думала об этом, уже закрывая глаза. Сон накрыл, словно тяжелая осень.
***
Она опять была в лесу. Только на этот раз с неба не лил ненавистный дождь, трава и листья деревьев были налиты зеленым, а небо не давило серостью — на его голубом платке тепло светило солнце.
Прямо посреди леса шла тропа, и на ней стояла дверь. Увидев ее Анна вздрогнула. Это была дверь, ведущая в комнату отца. Смолина бы ни за что не спутала этот кремовый цвет, местами шелушащуюся краску, большой прямоугольник непрозрачного стекла по центру и круглую пластиковую ручку. Сейчас за дверью был все тот же лес. А перед ней, на тропинке, сидел Тим. Это был тот Тим, которого подарил ей в детстве папа — розовый мех еще не испещрили порезы, и он был красивый и новый, словно из магазина.
Анна взяла Тима на руки. Искусственный мех еще не свалялся, он был таким же, как тогда, двадцать с лишним лет назад. В воздухе пахнуло ощущением праздника. Смолина подумала: сейчас дверь откроется, и оттуда появится отец. Он принесет с собой морозную свежесть. Но только Анна вдруг поняла: этот мороз будет смертельным.
Нужно было срочно уходить. Смолина прижала Тима к груди и побежала по тропе. Пахнуло холодным ветром, на лес упала тень — небо вдруг затянуло тучами, из которых глухо донесся пока далекий удар грома.
Внезапно Анна замерла, как вкопанная. Перед ней снова оказалась кремовая дверь с прямоугольником стекла. Смолина в ужасе бросилась бежать, но чем быстрее она бежала, тем быстрее мелькали двери перед ее глазами, пока она не выбилась из сил, и не упала на пороге.
«От кого ты бежишь, Смолина? — мелькнула мысль. — От самой себя?»
Ей жутко захотелось оказаться в теплой кровати, прижать к себе Тима и зарыться с носом в одеяло. Но для этого нужно было найти выход из леса.
