В голове прозвучали слова Хельви: «Единственный способ выйти из водоворота — позволить ему затянуть себя на глубину. Ты должна просто двигаться к центру.»
Прошлое нависало над ней, словно Дамоклов меч. Анна поняла: куда бы она ни пошла, что бы ни сделала — тень отца всегда будет следовать за ней. Пока она не выяснит — что же случилось в детстве?
Анна встала. Небо над головой затянуло тучами, и на землю уже упали первые капли крупного дождя. Смолина протянула руку и потянула за ручку двери.
***
Дверь открылась. Анна подскочила, вырванная из сна. В палату вошла Света.
— Доброе утро! — негромко, но бодро сказала она. — Выспалась?
Пока Света распаковывала принесенные вещи, Анна окончательно проснулась. Лена по-прежнему была в коме. Мерно гудел аппарат, гофрированная трубка, подключенная к легким Лены, наполняла их кислородом. Анна поцеловала Лену в лоб на прощание.
— Я вернусь, — тихо сказала Смолина. — Найду его, вырву ему сердце, и вернусь.
Она обняла Свету на прощание и вышла из палаты. У дверей уже сидел охранник от Резнова.
Через полчаса Анна остановила Пинин у дома Виталика. Смолина смотрела через лобовое стекло, покрывшееся каплями от мелкой мороси, как Виталик неумело тащит чемодан. На шее у него болтался пленочный «Зенит».
— Ты в поход что ли собрался?
Виталик неуверенно замер.
— Да залазь уже, не стой! — раздраженно сказала Смолина. — Если не передумал, конечно.
— Не пегедумал, — буркнул Виталик, усаживаясь на пассажирское. — Хватит уже спгашивать!
— Надоело за компом от жизни прятаться? Решил на полную хлебнуть?
— Угу, — буркнул Виталик.
— А если труп увидишь — не блеванешь снова? — спросила Анна, включая скорость и выводя Пинин на дорогу.
— А ты? — с вызовом спросил Виталик.
— Ладно, не обижайся, я не со зла. Поехали, раз уж решил.
Смолина не хотела признаваться себе, но с Виталиком она почему-то чувствовала себя безопаснее. Хлипкий парень, похожий на подростка, но все же что-то было в нем такого, что придавало Анне спокойствия. А спокойствие в этом безумном бушующем океане было на вес золота.
Вскоре они доехали до Резнова и пересели к нему в Ленд Крузер.
— Здорово, Зеленые Ботинки! — ухмыльнулся Резнов. Виталик ничего не ответил и демонстративно отвернулся. — Ну что, банда народных мстителей, готовы?
— Поехали уже, — Анна пристегнула ремень. Ей было не до шуток — кроме того, что из головы не шли мысли о Ленке, им предстояла поездка черту в пасть. И что там в этой пасти происходит — было непонятно.
— Ань, не переживай, с Ленкой все будет хорошо, — сказал Резнов, выруливаю из дворов. — Я подсуетил ребят знакомых из охранки, будет под круглосуточным наблюдением. Да и Светка с ней.
— Спасибо, — Смолина посмотрела в глаза старому поисковику. — Это очень много для меня значит.
Резнов промолчал, только хмыкнул. Ленд Крузер нес их сквозь утренний город навстречу неизвестности.
— У нас во дворе одному парню как-то глаз выбило, когда баллончик в костер кинули, — неожиданно сказал Резнов. — Ну, мы так развлекались — баллончик из-под дихлофоса в костер кидали, и стояли вокруг.
— Зачем? — не поняла Анна.
— Как зачем? — удивился Резнов. — Интересно же!
— Что интересно?
— Ну, кому прилетит!
— Как ты вообще дожил до своего возраста, Резнов?
Тот задумчиво почесал бороду.
— Я и сам часто об этом думаю.
— И что пагень? — спросил Виталик с заднего сиденья.
— Вставили стеклянный — в смысле, глаз. Весь двор ему завидовал.
— Чему завидовал? — хмуро спросил Виталик, — Тому, что он идиот?
— Тебе не понять. Ты в семь лет небось титку сосал! Или до сих пор сосешь? А я в семь лет зимой под лед провалился, когда с братом на зимнюю рыбалку вдвоем ходили. Чтоб родители не заругали, мы костёр развели, и пока всё вещи не просушили — домой не пошли. Иначе бы секир башка.
— Ты никогда не упоминал о брате. Кто он? — спросила Анна.
— Никто, — буркнул Резнов, будто понял, что сказанул лишнего.
В машине повисла тишина, разговор как-то сам собой иссяк. Город мерно плыл за окном, машину покачивало. Вскоре Виталик задремал на заднем сиденье. Смолина и сама бы поспала, но как только она закрывала глаза тут же видела Лену с торчащими из нее шлангами.
— О чем задумалась? — Резнов вырвал ее из тягостных мыслей.
— Не знаю, — задумчиво протянула Анна. — Могла ли я что-то изменить тогда, три года назад?
Резнов покосился на нее.
— С чего это вдруг?
Смолина пожала плечами.
— Может что-то все-таки могла?
— Ерундой не страдай, Смолина! Есть вещи от нас никоим образом не зависящие. Ты что, Христос, чтобы их оживить? Как ты могла помочь Лисинцевой, если ее убили еще до твоего появления в лесу?
— Может ты и прав, — Анна отвернулась в окно.
— Не может, а прав, — упрямо сказал Резнов.
За окном проносился город, и Анна поймала себя на мысли, что ей до смерти не хочется его сейчас покидать. Вот это все стало таким родным за несколько лет, что она прожила в Петрозаводске.
Какое-то время ехали молча. Анна задумчиво смотрела в окно.
— Всё еще винишь себя? — спросил Резнов.
— Ты о чем?
— Не заливай! Думаешь, я не вижу?
— Много ты знаешь! — недовольно буркнула Смолина.
