Во второй половине дня стал накрапывать дождь, и они вернулись в пещеру. Олайя доставала из большой корзины продукты, раскладывая на импровизированном столе, который Дим соорудил из камней.
— У меня всегда здесь запасы еды на несколько дней. Так я могу вообще не возвращаться.
— Отец тебя не ищет? — он был удивлен ее признанием.
Олайя покачала головой.
— Тогда нам будет еще легче, — довольно улыбнулся Димостэнис. — Мы улетим на восток. Туда, где тебя никто не найдет. Там мы переждем миноры поводня. Потом я найду одного человека и мы, как я планировал, уплывем в Фельсевер. Лала, родная моя, ты не представляешь, сколько всего мне надо тебе рассказать, — он запнулся.
По ее щекам безудержно текли слезы.
— Златовласка, — Дим пододвинулся к ней, осторожно вытирая влагу с ее лица, — что не так?
Олайя протянула ему руку, на которой было надето обручальное кольцо императора. Какое-то время он просто сидел, не смея шевельнуться. Жуткая догадка лишала сил. Дим осторожно снял символ союза с ее пальца, под холодом метала, ощущая энергетическое плетение.
— Формула союза, — безжизненным голосом произнес он.
Она уткнулась ему в плечо и зарыдала.
Формула союза. Два слова тяжелым молотом стучали в его голове, разрушая вновь возродившиеся мечты. Избранник одевает ее вместе с кольцом, и та как любая вязь уходит в хьярт.
— Как часто он подпитывает ее?
— Каждые семь дней.
Он в отчаянии положил пальцы на плетение, чувствуя его ровные сильные нити. Ему не разорвать эту вязь. Слишком силен ее создатель.
— Прости меня, — прошептал он. — За то, что сомневался в тебе. За то, что оставил. За то, что тебе пришлось пережить все это.
Олайя замотала головой.
— Тебе не за что просить прощение. Я сама выбрала этот путь.
— Я слабее его как шакт. А мой дар…
Стихии не хотели слышать его. Они затаились, и он никак не мог ощутить их силу. Причин для формирования зова не было. Конечно, что миру до счастья всего лишь двоих!
— Сегодня был просто замечательный день, — Олайя вытерла бегущие по лицу слезы. — Я снова почувствовала себя счастливой и свободной. Я больше не вернусь туда.
— Сколько еще дней?
Она легкомысленно пожала плечами.
— Не помню. Зачем мне теперь это?
— Если формула союза не будет подпитываться, она вберет в себя всю силу хьярта, иссушит его, а потом начнет тянуть из организма. Ты умрешь — если он не насытит плетение.
— Зачем ты говоришь мне это? Его величество сам соизволил объяснить. Так что я знакома со своей участью.
Его пронзила боль от ее горьких слов.
— Я поэтому писала тебе письма. Думала, что, если Зелос не будет ко мне так милостив и не пошлет мне встречу с тобой, ты хотя бы прочтешь их и будешь знать, что я тебя не предавала и всегда любила.
— Не говори этого, Лала. Ты вернешься домой и дашь продлить ему формулу. Я буду здесь. Я буду ждать тебя. И мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Что ты говоришь?! — Олайя возмущенно посмотрела на него. — Ты не можешь меня просить об этом!
— Я умоляю тебя, — прошептал Дим.
Она обняла его, запрокинула голову, подставляя шею под его губы.
— Пожалуйста, целуй меня. Больше не хочу ни о чем думать.
— Это неправильно, Лала.
— А что правильно?! — вдруг закричала она и вырвалась из его рук. — Вернуться назад? Забыть, что было? Снова видеть их? Подчиниться?
Дим поднялся на ноги.
— Ты куда? — встрепенулась девушка, смотря на него расширенными глазами.
— Лечу во дворец — вызову его на дуэль.
— Ты не можешь! — Олайя схватила его за руку. — Ты сам сказал, что слабее его.
— У меня нет другого выбора. Ты думаешь, я буду спокойно смотреть, как ты умираешь?
Она снова заплакала. Уткнула ладони в лицо и горько рыдала. Димостэнис опустился рядом с ней, обнял, притянул к себе.
— Я провела много времени в хранилище книг. Любую формулу можно обойти. Только надо знать как и уметь создавать нужные плетения, — наконец произнесла она.
— Можно обойти формулу союза?
Олайя слегка отстранилась от него. Нежно поцеловала. Прижалась щекой к его щеке.
— Обруч бессилия.
Димостэнис осмыслил услышанное.
— Он заставит хьярт закрыться, и формула союза больше не сможет брать силу внутри него.
— Ты сможешь сделать это?
— Все не так просто, — Дим покачал головой. — Его нельзя будет снять, пока обруч не иссушит хьярт полностью. Только так формула союза больше не будет властвовать над тобой.
— Так ты можешь?
— Ты не поняла, Лала, — еще настойчивей повторил Дим. — Это уничтожит твой дар. Ты больше не сможешь владеть силой Шакти.
— Это ты не понял, милый. Если такова расплата — я готова. Мне не страшно, если ты будешь рядом.
— Я не могу убить твою сущность.
— Сущность — это то, что ты чувствуешь, чем живешь. Потеряв свои способности, я не перестану быть собой. Я не перестану любить тебя.
— Я не смогу, Лала, — простонал Димостэнис, отступая на шаг.
Девушка приблизилась, обняла, пылко зашептала в самое ухо. Как будто боялась, что, если ее услышит кто-то и что-то еще, слова не будут иметь такого значения. Это было только для него.
— Моя жизнь — это ты. Что в ней будет еще, мне не важно.
