— О, всё очень просто, Сэм. Процесс создания кристалла Анима очень утомительный. Да, я совершил ошибку, когда поместил рабочий мозг в безрукое тело. Опытный Образец Номер Два абсолютно бестолкова, мозг её слишком подгнивший, и потому она уже достигла своего потолка, научившись управлять всеми руками. Опытный Образец Номер Один у нас немой, но в то же время обладает заторможенной реакцией. Опытный Образец Номер Три превзошел все мои ожидания. Этот подопытный сумел эволюционировать мозг коровы. Ты ведь помнишь, что я заливал этому образцу раствор в черепную коробку из-за того, что мозг был маловат?
— Разумеется.
— Так вот мозг у испытуемой вырос. Раствор впитался в серое вещество и повлёк его дальнейшее развитие. Я проводил парочку психологических экспериментов. Да, животное начало всё еще преобладает в этом опытном образце, даже несмотря на то, что органы были использованы вроде бы травоядных мирных животных. Понятие морали и рациональности так же отсутствуют, ровно, как и чувство страха.
— Мистер Глауб, а чью душу вы вложили в это тело?
— Одного паренька, он должен был пожизненно гнить в темнице.
— А за что его туда посадили?
Профессор призадумался.
— Ты думаешь, что проблема может заключаться в этом?
— Кристалл, между прочим, был чуть больше чем у Кряхса. То есть у гоблина.
— Сэмвайз, ты хочешь сказать, что характер передается через душу?
— В том числе, мистер Глауб.
— Но это же абсурдно, Сэм.
— Мистер Глауб, — мои губы растянулись в улыбке, — Это вы мне будете говорить про абсурдность?
Профессор в ответ лишь рассмеялся, а затем по-отцовски похлопал меня по плечу:
— Сэмми, как же ты всё-таки вырос за эти полгода.
— Еще бы, с таким-то учителем.
— Спасибо тебе, Сэмвайз.
Еще одно немаловажное место в наших исследованиях занял Опытный Образец Номер Четыре. Вы можете спросить почему? Ну что ж, я расскажу вам чуть подробнее о нём.
Мы прогуливались с мистером Глаубом возле нашего убежища. Он редко брал меня с собой на прогулки, предпочитая одиночество, потому я по-особому обрадовался, когда получил приглашение от профессора. Мы прошли вместе до озера, что находилось почти в получасе ходьбы. Мистер Глауб оставил безопасность дома на нашу воскрешенную троицу. Они никого не впустят, а если и впустят, то не выпустят. Не самая приятная перспектива, но всё же.
Мы сидели у берега и молча наслаждались шелестом листьев редких деревьев, что находились поблизости. Была уже осень, и потому не было привычного для уха пения птиц. Была просто приятная тишина, которую нарушил внезапный гость. Мы услышали звон колокольчиков. Сперва, я подумал, что это прокаженный и решил поскорее убраться с его пути, но профессор удержал меня рукой.
— Жди.
Звон колокольчиков всё приближался, и я уже увидел серый силуэт человека. Я умоляюще взглянул на мистера Глауба, а он лишь с улыбкой встречал загадочного гостя. Я заметил, что он делал какие-то взмахи рукой, после которых доносился тот самый звон. Незнакомец нас не видел, из-за натянутого на глаза капюшона. Он был одет в серую потертую временем рясу, и наносил себе удары по спине плетью, в которую были вплетены бубенцы, звук которых и показался мне издали колокольчиками. Незнакомец шёл слегка покачиваясь, и по мере его приближения до меня стали доноситься нотки его голоса. Он бормотал что-то себе под нос, пока медленно двигался к озеру.
— Это — сломленный, — шепнул мне профессор, — Они отправляются в добровольное изгнание и выбирают образ жизни странника. Они специально используют бубенцы, чтобы люди воспринимали их за прокаженных и держались от них как можно дальше.
— Но почему они так поступают?
— Чувство вины, угрызения совести, потеря. Причин много. Это люди, которые не могут смириться, и не могут наложить на себя руку, потому и уходят в странствия, теряя свое имя и прошлое. Они считают себя живыми мертвецами, которые только и делают, что ждут минуты своей смерти. Жалкое зрелище.
Мистер Глауб рассказывал это спокойным голосом, однако я видел, как он смотрел на эту странную фигуру. Это был взгляд, пропитанный пониманием и состраданием.
— А чего они хотят?
— Чего хотят? Хотят, чтобы их простили и пожалели. Они испытывают злобу к самим себе, потому хлестают себя по спине, чтобы избавиться от душевных мук. Замещают душевную боль физической.
— И это помогает?
Профессор бросил на меня короткий, но холодный взгляд.
— Кому как.
Тем временем сломленный приблизился к озеру, опустился на колени перед берегом и начал жадно пить воду из водоёма, подобно какому-то зверю. Это явно не пойдёт на пользу его организму.
Мистер Глауб шепнул мне на ухо:
— Пойдем, это может быть отличный кандидат на роль нашего подопытного. Никто не хватится сломленного, они и странствуют лишь для того, чтобы умереть.
— А как мы перенесём его в лабораторию?
— Мы не будем его переносить, — профессор снял с руки перчатку, — Проведем полевые испытания.
