Алчность очень развращает душу, что бы ни говорили люди. Из недовольной ксенофобии к урбанизированным индивидам резко всплыла хвала и обожание. А все из-за трёх золотых монеток. Пока трактирщик пожирал золото глазами, то и дело по-рыбьи открывая и закрывая свой рот, его супруга стала предельно кокетливой. С чего я это взял? Она расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки и демонстративно выставила свою грудь, затем на вздохе проговорила, демонстративно растягивая слова:
— Можем ли мы вам чем-то еще услужить?
Мне стало даже противно. Я никогда не посещал улицы, которые освещались красными фонарями, но я уверен, что у работниц этих заведений гораздо больше самоуважения, чем было в этот момент у этой барышни.
— Вы знаете что-нибудь про Джуфа?
— Джуф? Зачем вам какой-то Джуф. Останьтесь лучше подольше у нас. Порадуйте нас вашим присутствием.
— Да… Да, останьтесь еще! — пробубнил Вильс.
Я уже собрался вставать, но хозяйка крепко вцепилась в мою руку.
— Нет! Стойте! Не уходите! Давайте я познакомлю вас с моей дочерью! Кася! Кася! Бегом сюда!
Чуть спотыкаясь, прибежала дочь трактирщика и его жены. Я нарочно уточнил, чья именно, потому что она была как две капли воды похожа на своих родителей. У неё было такое же широкое, как у матери, лицо и такой же пышный бюст, который и без того держался на двух пуговицах и добром слове. Её взгляд был явно обделен интеллектом, и от неё пахло пивом местного розлива. Её маленькие глазки засверкали как у её отца, едва она увидела золотые монетки в моих руках. Её богатый интеллект не смог ничего выдавить кроме звука:
— Хыыы, — после чего её губы растеклись в глупой улыбке.
— Это наша красотулечка, Кася! — мать звонко чмокнула свое дитё в лоб. Первая красавица нашего селения. Познакомьтесь с ней поближе, она восхитительна!
— Хыыыы, — издала первая девушка деревни.
Это семейство стало действовать мне на нервы, потому я бросил им на прилавок еще одну золотую монету и встал. Вся троица жадно схватилась за монетку, но победу одержала в итоге хозяйка, и как в знак своей победы, спрятала свою награду в бюсте.
Когда они опомнились, мы с Ооно уже были на полпути к выходу. Кася побежала нам на перехват, желая, по всей видимости, урвать приз и для себя, но она споткнулась и налетела со всего размаху на Ооно.
— Хыыы, какая я неловкая! Ахааа! Хыыыы!
Омерзительно.
Мой реанимированный спутник посмотрел на неё и захрипел, от чего девушка, которой сидя на полу было лучше видно скрывающееся под капюшоном лицо, начала пятиться назад, широко разинув свой и без того большой рот. Больше никто не вставал у нас на пути. Посетители лишь молча провожали нас глазами, а затем залились хохотом от нелепого положения Первой Девушки Деревни.
Выйти из этого трактира было несказанно приятно. Мы какое-то время стояли у порога, и я глубоко вдыхал ночной воздух.
— У вас не найдется ли часом монетки? — раздался голос снизу.
Это была маленькая девочка в очень потрепанном платье, сложно сказать, какого оно было цвета. Она была очень худой, со впалыми щеками. Её большие голубые глаза смотрели на нас со страхом. Девочка бы и не заговорила с нами, если бы не мучивший её голод.
Я знал, какого это попрошайничать на улице, потому протянул её золотую монетку, которую не смогло урвать семейство трактирщиков. Девочка явно не понимала стоимости этой монеты, потому лишь прошептала:
— Спасибо.
Я опустился рядом с ней на колени и сказал:
— Это — золотая монетка, на неё ты можешь целый месяц нормально питаться, а можешь чуть-чуть потратиться и на почтовой карете переехать в большой город. Ты очаровательное дитя, тебя непременно возьмут в приют и очень скоро удочерят.
Но девочка отрицательно помотала головой.
— Я никуда не уйду, пока Тим не вернется. Он куда-то ушел пару дней назад, и до сих пор не возвращался. Тим всегда приносил мне покушать и поддерживал меня.
— Скажи, а как тебя зовут?
— Я не помню своего имени, — опустила глаза девочка, — Но Тим всегда называл меня в честь какого-то персонажа из сказок.
— И как же?
— Джуф.
Одной тайной стало меньше.
