Всё, происходящее в нашем убежище, походило на лавину, которая неторопливо набирала силу у вершины, и снесёт всё, что находится у подножия горы. Джуфу пришили новую руку. Да, она немного кровоточила, но, тем не менее, полностью функционировала. Бард не остановился на достигнутом. Он проводил все новые и новые опыты, многие из которых были безумно омерзительны. Как например Тим. Одно воспоминание об этом чудовище вызывают у меня рвотные позывы. Да, по имени вы уже догадались, что была использована душа малышки Джуф. А что до тела…
Когда эта гора грубо сшитых тел людей, детей и животных вышла из недр пещеры, наклоняя обритую голову беспризорника Тима, потому что она не влезала в проход, мистер Глауб даже уронил свою чашку. От Тима пахло смертью. Как оказалось, Дуб и Фьори по ночам выходили на местное кладбище и выкопали несколько свежих могил, которые обнаружили по запаху. Тела уже предались разложению, однако несмотря на это, они по-прежнему функционировали.
Что же до Тима, то у него был мозг коровы, причем без внедрения гипофиза, три свиных сердца, потому что одно не справлялось с закачкой крови. Туловище было сшито очень грубо, тут и там вываливались куски плоти. Одна рука принадлежала какому-то мужчине, другая принадлежала маленькой девочке, а третья мальчику. Одна нога была чуть короче другой, из-за чего Тим сильно прихрамывал. Половых органов и вовсе не было. Со временем брюхо Тима вздулось из-за поселившихся в нём опарышей. Мы чуяли это чудовище раньше, чем слышали его тяжелые шаги.
Второе творение безумного гения Джуфа мы окрестили Кентавром. Вы уже догадываетесь, что не за красивые глазки. Просто Дуб зачем-то принес коня, а Джуф решил использовать эту находку. Поэтому в нашем убежище появилось еще цоканье копыт. Туловище Кентавра плохо держалось на теле лошади из-за того, что пара позвонков была плохо зафиксирована. Из-за этого, когда Кентавр скакал галопом, его туловище откидывалось назад.
И таких опытов было немало. Они воплощали самые больные идеи и фантазии, от чего самому мистеру Глаубу было не по себе, но он ничего не мог сказать. Не потому что боялся, а потому что любопытно. Любопытно, что из этого всего может выйти. Самый жуткий. Но в то же время самый успешный опыт — Смотрящие. Технически это была детская голова, держащаяся на руках. И всё, больше ничего. Да, они везде бегали, и следили за происходящим, вот только Джуф не учел отсутствие легких. Но эту идею усовершенствовал мистер Глауб, добавив Смотрящим трубки. В них нужно было дышать, чтобы детские головы могли говорить. Это был омерзительный процесс, благо ни мне ни профессору не приходилось этим заниматься. Оонт по-матерински ухаживала за ними, наставляла и нередко со стороны они походили на утку с выводком утят.
Но и расширение нашего убежища не прекратилось. Дуб был кузнецом, и как оказалось, мышцы тоже обладают своей памятью. Поэтому со временем в нашей пещере появилась кузня, дымоход которой любезно предоставил Эрни. Он подчинил себе всех крыс в округе и стал, своего рода, крысиным королём. Грызуны безоговорочно исполняли все его приказы. Как например прогрызть длинный проход то поверхности. Крысы были везде. Причем абсолютно разных размеров. Парочка была размером с небольшую собаку, но на их теле были следы укусов, что свидетельствовало о победе Эрни. Он доказал остальным грызунам свою силу и превосходство.
Но вернемся к кузне. Большую часть инструментов мы позаимствовали у наших сельских соседей на безвозмездной основе. Печь всегда ясно горела и даже ночью из кузницы раздавались удары молота. Пока строилось наше новое укрытие, Ооно и Оонд обнаружили большие залежи железа. Они решили их не трогать для лучших времен. И вот эти времена наступили. Дуб ковал доспехи, всякие устройства, которые помогали нашим реанимированным существам. Мистер Глауб иногда делился своими идеями с мертвецом, и кузнец создавал их по точным инструкциям. Так, например, был создан железный корсет, благодаря которому спина Кентавра не опрокидывалась. Тело Тима стали опоясывать огромные скобы, своего рода заплатки для его полуразложившейся туши. Для Смотрящих были изобретены своего рода когти, благодаря которым они могли карабкаться почти по вертикальным поверхностям.
Короче говоря, жизнь, если можно так выразиться, процветала в нашем убежище. Но это осталось не без следа. Неоднократно приходили сообщения о том, что возле наших укрытий рыщут какие-то люди с луками, не говоря уже о том, что многие жители селения покинули свои дома, а те немногие, что остались, боятся выходить на улицу по вечерам.
