– Такой вариант существует всегда. И все-таки я считаю, что шанс на победу велик. И кто искал раньше? Любители! Авантюристы! А у меня есть доступ ко всем нужным нам архивам, ко всем историческим документам. К тому же и время на нашей стороне в каком-то смысле: сколько новых методов раскопок разработала археология благодаря развитию техники.
– Ладно, давай так, вот честно, по дружбе честно скажи мне, ты реально веришь, что удастся что-то найти?
– В этот раз я считаю, что шанс велик. И зуб готов отдать, что думаю в правильном направлении. Я изучил все возможные документы. Ну не может эта корона быть где-то еще, кроме Волгоградской области! Ну не получается там по маршруту где-то еще ее спрятать!
Отец задумался, жестом подозвал официанта, заказал себе эспрессо. Минуты две молчал, глядя в стол, потом вздохнул, посмотрел на своего друга и протянул ему руку:
– Ну смотри, Сань, это последний раз! А то уже никакой клад не покроет ту сумму, которую ты мне «торчишь»!
– Спасибо! Я, правда… Я от души…
– Но есть условие.
– Слушаю.
– Моя Леська поедет с вами.
Леся с недоумением посмотрела на отца.
– Но подожди, – начал А. А., – археологическая экспедиция – это не шутки и на худой конец даже не фильм! Тут физическая подготовка нужна, выдержка, выносливость. А условия! Я не говорю уже про условия жизни, никакой девушке не понравится жить в палатке, мыться раз в неделю и толком даже не мочь зарядить телефон.
– Ну с физической подготовкой проблем не будет. Леська у меня уже года четыре в зале штангу жмет, да, котенок?
– Пап, – сказала Леся, – я не понимаю, почему вдруг…
– Приключение, котенок! Сама подумай, на машине, летом, с хорошей компанией в поисках сокровища… Красота! – А. А. хотел возразить, но Лесин отец положил ему ладонь на плечо и проникновенно сказал, сблизив их лбы: – Сань, я ж у тебя не прошу ее учить всему вашему ремеслу. Так, позагорает мой котенок, посмотрит за важными научными работами. Ей полезно.
Леся знала этот тон своего отца. Было бы ошибкой считать, что в этот момент он просит. Нет, таким тоном – свойским, дружелюбным, но вместе с тем стальным – он приказывал и ставил перед фактом. Видимо, А. А. тоже понял это, поэтому только опустил плечи и кивнул.
Лесе было трудно выносить ту напряженную обстановку, которая сложилась, поэтому она сказала:
– Александр Александрович, вы не переживайте. Я, честное слово, не буду вам мешать. Я, знаете, как у Круга в песне буду, – и тут Леся сделала голос низким и хриплым и произнесла:
За столом стало совсем тихо. Казалось, что Александр Александрович, Сева и Маша даже дышать перестали – настолько их поразил хриплый шансон, слетевший с уст голубоглазой хорошенькой блондинки с красным маникюром.
Тут Валерий Евгеньевич от души рассмеялся и сказал:
– Ну моя! Видишь, Сань, какой клад я тебе подкидываю. Хватай, археолог! Даже копать не нужно.
Александр Александрович вежливо улыбнулся, хотя было понятно, что он злится и раздражен, но не смеет высказать что-то против затеи Валерия Евгеньевича, зато Сева искренне рассмеялся вслед за отцом Леси, и Леся с благодарностью на него посмотрела.
Уже в машине Леся спросила у отца:
– А откуда это вдруг такая идея?
– У тебя что, были планы на каникулы?
– Поработать хотела.
– И зачем?
– Стыдно уже у тебя просить.
– Ты че, совсем обалдела? Я для чего, по-твоему, работаю? Успеешь еще упахаться в жизни.
Лесе стало тепло от этих слов, но она все равно решила, что стоит добавить:
– Но все равно мог бы заранее спросить.
– А я это прямо там и придумал, котенок. Не веришь?
– В это как раз верю.
– Не хочешь ехать?
Леся пожала плечами.
– Да нет, почему. Вполне себе ничего идея. Приключение.
– И я о том же! Совсем ты у меня закисла тут. И от сердца своего разбитого отвлечешься и от ипохондрии этой сраной.
– Надо будет только УЗИ перед поездкой сделать. Ну так, на всякий случай, а то вдруг уеду и проморгаю опухоль.
Папа вышел из себя:
– Закрой рот! Поняла меня? Еще раз я услышу про УЗИ или опухоль, я все карты твои закрою, поняла меня? Едешь в экспедицию без всяких обследований и живешь там в антисанитарии. И только попробуй вякнуть.
Леся обиделась на отца и всю дорогу молчала. Валерий Евгеньевич очень быстро понял, что перегнул палку, и самостоятельно во внутреннем монологе застыдил себя за свой тон. Когда машина остановилась у дома, он сказал:
– Котенок, извини меня.
– Это было очень неприятно.
– Я че-то вспылил.
– Пап, ты думаешь, меня не бесит ипохондрия? Я поделать ничего с собой не могу. Вот, как ты, сейчас не смог сдержаться и взорвался, так и я… Я просто не могу, понимаешь?
Отец сгреб Лесю в объятия так, что консоль неприятно уперлась ей в бок.
– Бедный ты мой ребенок, бедный.
– Ну па-а-а-а-ап.
– Бедный, бедный, – Леся начала смеяться, а отец продолжил: – Съездишь, в песочке покопаешься, нервишки подлечишь, и все хорошо будет. Да?
– Да, да, пап. Я очень постараюсь.
