Вдруг сзади послышался шум машины. Все оглянулись. Из-за холма ничего не было видно, но через минуту показался черный уазик. Поравнявшись с группой археологов, он остановился. Окно опустилось, и молодой крепкий парень с помятым, будто опухшим лицом крикнул:
– Заблудились, что ль?
Степа подошел к уазику. Леся обрадовалась, что они отправились к реке не только девчачьей компанией. Почему-то с огромным простоватым Степой было спокойно. Лесе казалось, что любого их обидчика он может переломить, как тоненькую веточку.
– Река, не подскажете, где? – спросил Степа.
– Река-а-а, – протянул парень, – да вы все прямо-прямо. Там через километр будет спуск. И река уже.
Степа поблагодарил его, и парень уехал.
Наконец через пятнадцать минут добрались. Леся оглядела речку. Неширокая, сдерживаемая берегами с двух сторон, она мирно текла, освещенная жарким солнцем.
Ребята сразу же поснимали одежду и как есть – парни в трусах, а девочки в трусах и лифчиках побежали в воду. Только Степа осторожно сложил свою футболку и шорты и аккуратно, сначала потрогав пальцем правой ноги воду, вошел в речку.
Леся зависла на берегу. Она торговалась с собой всю дорогу. С одной стороны, Леся страшно боялась что-то подхватить в холодной пресной воде. Как лечиться в таких условиях – непонятно. А еще ей не давала покоя мысль о том, сколько людей там утонуло. Конечно, в море тонуло больше, но оно такое большое, что там как-то и не думаешь о таком, а здесь… Но с другой стороны, Леся стояла под палящим солнцем и чувствовала, как из-под мышки течет капелька пота к талии. Все тело казалось грязным и липким. Леся не могла стерпеть такого, поэтому тоже сняла закатанные джинсы, майку и, как есть, в нижнем белье, быстро побежала в воду. Ей было неловко показывать свое обнаженное тело, хотя она и знала, что живот у нее плоский, а попа подкачанная, но от этой ненужной стыдливости Леся не могла избавиться с двенадцати лет, когда еще была пухленькой.
Вода оказалась ледяной, и у Леси перехватило дыхание. Ребята плескались и плавали, а ее хватило только на то, чтобы два раза нырнуть и быстро выбраться. На берегу она неловко, как могла, обтерлась джинсами, потом села на них, натянула майку, положила подбородок на согнутые в коленях ноги и стала смотреть, как купаются остальные. После холодной речки палящее солнце казалось раем. Оно нагревало Лесино тело и убаюкивало. Глаза ее стали слипаться, и она не сразу заметила, что около нее остановился кто-то еще.
– Ты уже искупалась? – услышала она Севин голос.
Леся повернула голову, положила на колени правое ухо и посмотрела на Севу снизу вверх. Он заслонял солнце, и казалось, что у него на голове нимб. Леся улыбнулась ему.
– Так чего не купаешься? – спросил Сева.
– Я уже.
– И как водичка?
– Ледяная.
– В такую жару самое то.
Сева быстро стянул с себя штаны и майку. Леся, все еще сонная, залюбовалась его подтянутым молодым телом. От него так и веяло юностью, силой, сноровкой.
Сева тоже не стал долго купаться. Пару раз окунулся и присоединился к Лесе. Вытираться он не стал – так и сидел, а с его волос и кожи стекала вода.
– Ну что, как тебе походная жизнь, сокровище? – спросил он.
Леся, все так же лежа на своих согнутых в коленях ногах, сонно, медленно вздохнула и пожала плечами. Ее совсем разморило.
Они сидели в тишине. Чириканье птиц, шум дубрав, мерное дыхание Севы – все это успокаивало.
Наконец все остальные тоже наплавались и вылезли из реки. Леся поднялась, натянула джинсы, взяла в руки кроссовки и вместе со всеми направилась назад. Сева шел рядом с ней и Катей и травил байки о прошлых экспедициях.
– Кать, а помнишь, как в том году первокурсники?
– Что?
– Ну граната!
– А!
И Катя засмеялась вслед за Севой. Леся вежливо улыбалась и ждала, когда ей расскажут эту историю.
– У нас в том году раскопки были там, где проходили бои во время Великой Отечественной, – начал Сева. – Как обычно, взяли с собой первокурсников. Всех строго проинструктировали, как себя вести в разных случаях. Потому что бывает правда всякое, но сейчас не об этом. Идем мы уже в лагерь после тяжелого дня на раскопках. И вдруг смотрим – один из первокурсников достает из кармана гранату без чеки, перекидывает ее из рук в руки, а потом убирает в другой карман. Опешили все. Дядя Саша, мне кажется, поседел на процентов семьдесят именно тогда. Первый подлетел к этому парню Степа, схватил гранату, положил на землю, велел всем отойти метров на сто, вызвал полицию, чтобы они обезвредили, и только потом этому малолетнему придурку надавал столько подзатыльников, что потом у Степы рука болела. А ведь Степа самый флегматичный человек, которого я знаю.
– А когда вернулись в лагерь, – добавила Катя, – Сан Саныч заставил всех выстроиться в шеренгу и вывернуть карманы.
– Да, шмон был мировой.
Катя с Севой снова засмеялись. Потом Катю подозвала Света, и Леся с Севой продолжили путь вдвоем. Они немного отстали от остальных, потому что шли неспешно. Катя несколько раз оборачивалась и поторапливала их, но Леся так утомилась и разомлела, что не была способна идти быстрее.
