– С завтрашнего дня, – сказал А. А., – встаем в пять тридцать. Видите, из-за комаров мы работаем медленнее. Значит, надо успевать сделать больше до их появления. И обед теперь тоже берите с собой. Не будем тратить время на возвращение в лагерь. У нас слишком мало времени на раскопки, чтобы просто так разбрасываться целым часом.
Леся не могла ужаснуться сказанному, потому что силы у нее остались только на то, чтобы добраться до их с Катей палатки, раздеться и лечь. Кажется, именно из-за этой непривычной усталости не возмутились и остальные.
Последние слова, которые услышала Леся, когда уже улеглась и накрылась одеялом, были такие:
– Ну что, понимаешь теперь, – говорила Катя ужасно медленно, тоже засыпая, – почему душ – не такая уж и первая необходимость при раскопках?
На следующее утро даже громкое «Подъем!» над палаткой не помогло Лесе разлепить глаза, и будильник у них с Катей играл больше пятнадцати минут прежде, чем у кого-то из них хватило сил хотя бы поднять руку. Спать хотелось страшно, но деваться было некуда.
– Чертово сокровище, – сонно проворчала Катя, сев и потерев глаза. – Лежало триста лет и еще полежит пару часов. Зверство. Хоть бы в шесть вставали, а не полшестого. Сан Саныч сумасшедший.
Леся и хотела бы ответить, но не могла. Все ее силы уходили на то, чтобы не плюхнуться обратно и не накрыться одеялом.
В палатке уже было светло, и кожа девушек казалась насыщенно персиковой от того что красные стены палатки отражались на них.
Леся выбралась на улицу, дрожа от утренней прохлады. Поле дышало свежестью и было залито мягким светом. Утренний туман, как сонливость, еще не успел испариться.
Лагерь немного гудел из-за редких и тихих переговоров, но в основном все молчали и сонно чистили зубы у самодельного рукомойника, сонно завтракали, сонно смотрели на курганы, которые им еще только предстояло раскопать.
Леся быстро умылась ледяной водой из умывальника, накинула вчерашнюю одежду и убрала уже немного грязные волосы в хвост. Дома она мылась каждый день утром и вечером, и теперь такая нечистоплотность угнетала ее.
Когда она подошла к столу, где дежурные накладывали кашу и вареные яйца с кофе, то увидела, что на срубленном обеденном бревне сидят Сева и Рома. Кати нигде не было, наверно, она уже поела и ушла в палатку.
Леся подсела к парням. Все молчали и ели. Кажется, даже активному Севе ранние подъемы давались тяжело. Бодрее всех выглядел Рома.
– Ну что, как тебе второй день? – спросил Сева утренним и поэтому странным голосом.
Леся улыбнулась, подняла палец в небо и важно продекламировала:
– Воздух выдержит только тех, только тех, кто верит в себя.
Сева, видимо, не знал, что она процитировала строчку из песни, поэтому просто посмеялся.
– Это «Наутилус», что ли? – спросил Рома.
Леся удивилась, что хмурый Рома с ней заговорил, но потом быстро взяла себя в руки, чтобы не показаться невежливой, и ответила:
– Ага. Я постоянно эту песню слушаю на тренировках, если тяжело, но надо отжаться, например, последние раз десять. О, а еще под нее классно прибираться. Я это ненавижу, но вот если себе талдычить «воздух выдержит только тех, только тех, кто верит в себя», сразу начинаю собой гордиться. Но вообще, я люблю ее еще лет с десяти. Мы с папой вернулись с маминых похорон и без конца слушали эту песню. Очень хорошая. В трудные минуты до сих пор меня поддерживает.
По немного взметнувшейся вверх брови Ромы Леся поняла, что опять у нее не язык, а помело. Так всегда, если она что-то рассказывает, то не может остановиться. Хранить она умеет только чужие секреты, но никак не свои. Про все свои самые личные детали она может рассказать любой старушке на лавочке. Отец постоянно ее за это ругает.
Леся неловко улыбнулась парням и шумно отпила из кружки, за что тут же мысленно себя ругала. И за эту привычку ей стыдно, но вот такая уж она, не может отучить себя от двух вещей: трещать обо всем подряд и шумно пить, когда переживает. Наконец она придумала, как исправить положение.
– А на тренировке Костян, это наш с папой тренер, постоянно включает «Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог». Если заиграла МакSим, то мы понимаем, что сейчас будет жесть. Я эту песню уже терпеть не могу, и меня тянет делать берпи[2] каждый раз, когда я слышу ее на вечеринках.
Сева рассмеялся, а Рома улыбнулся и отпил из кружки. Леся специально посмотрела именно на его реакцию. Она считала необходимым нравиться всем, поэтому чутко следила, как люди реагируют на ее шутки – лучшее оружие обаяния.
«На курганы!» – донесся до всех завтракающих голос Степы. Леся вздохнула и поднялась. Быстро улыбнувшись Роме и Севе, она убежала к себе в палатку, чтобы взять лопату. Оттуда они уже вместе с Катей пошли к месту работы.
Во второй день весь флер таинственности и ощущения, что они искатели сокровищ, слетел. Все были усталые. Волгоградское солнце палило нещадно.
