Когда машина двинулась, Леся очнулась и сказала, что узнала в кондитерской, какое заведение хорошее. Та сама худенькая девушка-продавщица с ласкающим слух южнорусским говором, растягивая «а» и заменяя «г» на «х», протараторила: «Ехайте к Волге, на набережную. Там увидите, так и называется «У реки». Хороший ресторан. Недорогой и вкусный. А еще вид какой ловкий!» Леся сначала удивилась последнему слову, а потом вспомнила, как на семинарах в институте они изучали диалектизмы разных регионов России. Судя по контексту, решила Леся, «ловкий» в Волгограде значит «красивый», и любовно положила это знание в копилку фактов о языке в своей памяти.
Дорога на набережную вела через центр города, и на две минуты Леся увидела статую «Родина-мать зовет!». У Леси перехватило дыхание. «Вот это громадность!» – подумала она. В памяти ее всплыло все, что на уроках истории рассказывали о Сталинградской битве. И вот Леся видела уже не сооружение человеческих рук из железа, бетона и металла, а трагическую историю целого поколения.
Леся достала телефон, сделала фотографию и выложила в свой телеграм-канал.
– Вокруг меня круг, – привычно пробормотала она себе под нос три раза.
– Зачем ты это говоришь? – спросил Рома, с интересом наблюдая за Лесей, пока горел красный.
– Это против сглаза. Мало ли что.
Рома приподнял брови.
– Серьезно?
– У меня мама верила во все такое. Она меня и научила.
Рома кивнул. Загорелся зеленый, и уже через несколько минут Леся потеряла «Родину-мать» из виду.
У Леси завибрировал телефон. Это Аля написала сообщение:
Аля этого не написала, но Леся поняла, что голова болит от выплаканных слез.
Но сообщение осталось неотвеченным. Наверно, Аля задремала.
За перепиской Леся и не заметила, что они уже приехали к набережной, Рома заглушил двигатель и теперь с интересом ее рассматривал.
– Ой, извини, я отвлеклась, – сказала Леся и поспешно убрала телефон в карман штанов.
– С парнем переписывалась?
– Кем? Ой, у меня его нет, ты что, – искренне рассмеялась Леся, а потом, как обычно без задней мысли, начала рассказывать: – Но вообще мне нравился один парень, он из моего института, – добавила она, чтобы Рома не подумал, что она говорит о Севе, – но он предложил мне не переходить грань дружбы.
Рома помолчал, глядя на Лесю.
– Было обидно, но сейчас мне уже нормально, – честно добавила она. – Это было мое первое разочарование в любви. А у тебя так было?
– По-разному, – отозвался Рома, – было, что и мне не отвечали взаимностью и что я не отвечал. Все терпимо, все можно пережить.
Леся кивнула.
Они вышли из машины. И хотя Рома специально припарковался в тени, было очевидно, что на такой жаре даже в тени торт долго не выдержит. Лесе пришлось вернуться за ним и взять коробку с собой.
Когда спускались к кафе и Волге, Леся подняла взгляд от ступеней и замерла. Какая синь! Какая мощь!
– Это надо рисовать, – сказала она Роме и чуть не оступилась, засмотревшись на проплывающий теплоход.
Рома подхватил ее под локоть, тут же забрал коробку с тортом и добавил:
– Умоляю, не убейся.
