Лесе стало так смешно и неловко, что она согнулась пополам от смеха. Первым добежал до шляпы Рома, поймал ее и поднял над головой, как приз. Леся подошла к Роме, и он надел ей шляпу на голову, а потом заправил за ухо выбившиеся пряди. А между тем ветер дул все сильнее, и колокол продолжал звенеть на все поле. Леся подняла голову. Оказывается, они с Ромой добежали прямо до церкви. Эта небольшая заброшенная церквушка всегда привлекала внимание Леси, но она никак не находила времени, чтобы изучить ее. Надежда Ивановна, в баню к которой все стабильно раз в неделю ходили мыться, рассказывала только, что церковь очень старая, служб там уже не ведется, но священник из ближайшего села старается следить за ее состоянием и, как может, бережет такое культурное наследие.
Ветер пригнал тучи, и стал накрапывать дождь. Две плотные капли упали на Лесин нос. Она подняла голову к затянутому небу. Стало понятно, что грядет буря. С кургана все поспешили к лагерю, чтобы переждать непогоду. Леся оценила расстояние. Капли зачастили.
– Давай в церкви спрячемся? – предложила Леся, стараясь перекричать ветер. – Мы не успеем добежать.
Рома кивнул.
Двери в церкви кое-как держались на петлях. Тусклый свет едва пробивался сквозь окна, забитые досками. Леся осторожно прошла вглубь по деревянному полу. Каждый ее шаг отдавался гулким эхом. Во многих местах на стенах обвалилась штукатурка, но все же внутри не было такой разрухи, которую ожидала увидеть Леся. Видимо, священник из соседнего села действительно хорошо следил за церковью и даже смазывал колокол.
Вдруг на улице послышался шум. Леся и Рома обернулись. Двери скрипнули, и в церковь вбежали Сева с Катей. Их одежда промокла насквозь. Катины пушистые волосы теперь густой влажной массой облепляли ее шею и плечи.
– Уф, там льет! До вас быстрее, чем до лагеря, – сказала Катя.
Леся стала медленно обходить церковь по периметру. Казалось, вдохни чуть громче, и этот звук разлетится от потолка до свода.
– Как думаете, насколько она древняя? – спросила Леся, скользя глазами по старым, почти разрушенным фрескам.
– Наверно, век восемнадцатый, – сказал Сева, задумчиво оглядывая пространство.
– Ничего себе! То есть по этому полу ходили люди, которые жили еще при Екатерине II?
– Ну дощечки все-таки поновее. Думаю, церковь пару раз ремонтировали. Иначе бы не дотянула. И посмотрите, как хорошо сохранились некоторые фрески. С ума сойти.
Вдруг Лесе показалось, что на нее кто-то пристально смотрит, и быстро огляделась. Взгляд ее тут же наткнулся на теплый взгляд уже знакомых Лесе глаз. Она ближе подошла к огромной, во всю длину стены, фреске.
Иулиания!
Эту же святую Леся видела на иконе у Инны Семеновны. Только здесь, в церкви, большая часть фрески обвалилась, глаза святой потускнели, а там, где должен был быть изображен хлеб, осталась одна кирпичная кладка. Леся присмотрелась. И все-таки даже потускневшие глаза святой смотрели как-то особенно. Леся никак не могла понять, чем ее так приворожила эта святая. Леся никогда не считала себя набожной или религиозной. Тревожной – да, верящей в карты таро – да, но не религиозной.
А сейчас, в этой старой, заброшенной церквушке ее охватило такое странное чувство… Будто где-то рядом вершится что-то необычное, таинственное и она, Леся, участница этого. Но чего «этого»? Что же не дает Лесе покоя? Она не могла найти ответ на этот вопрос весь оставшийся день: и когда дождь успокоился, и когда продолжилась работа на кургане, и когда Катя прошипела: «Как же меня уже тошнит от этих сокровищ. Нельзя было нормально написать, куда смотрела эта его Ульяна», и вечером, сидя со всеми и ужиная. И только ночью, когда Леся закрыла глаза, в голове ее завертелось то, что она помнила со времен подготовки к ЕГЭ, и все, что узнала в экспедиции:
«Екатерина II так боялась Пугачева, что велела проложить под городом тайный тоннель, ведущий в порт».
«Обе жены Пугачева на тот момент уже были схвачены».
«Может, это и не живая женщина».
«Куда смотрит Ульяна…».
Какое странное имя… Но не это, не Ульяна, другое…
«Церковь восемнадцатого века».
«Тема урока: «Восстание Емельяна Пугачева 1773–1775 гг.».
«Казаки в порчу верили… Верили…»
Сон Леси был тяжел, как всегда бывает, когда мозг напряжен и пытается найти ответ на вопрос. Ей снилось, что она снова стоит в церкви и глаза Иулиании втягивают ее, как водоворот, и вот Леся уже будто сама вросла в стену и одновременно смотрит на саму себя, которая стоит у этой стены. Но фокус не на той Лесе, стоящей внизу, а на чем-то за ее спиной… Что же там? Что за спиной? Что за спиной?
– Что? – Леся вскрикнула и проснулась.
В палатке уже было светло, значит, солнце взошло, но будильники еще не прозвенели. Часов пять утра, наверно. Катя мирно посапывала.
Леся не могла больше спать. Сердце ее билось, руки тряслись. Какой тяжелый сон!
