В голове Леси заметались мысли. Куда бежать? К ребятам на речку или сразу в лагерь? Но в лагере может никого не быть, а вот на речке есть Костя и Гера, они точно смогут дотащить Катю до лагеря, а там уже на машине ее кто-нибудь довезет до ближайшей больницы.
– Катюшик, милая, я сейчас сбегаю за ребятами. Я быстро. Ты тут будь! Я быстро, Кать, в общем! Одна нога тут, другая там, не переживай!
И Леся помчалась со всех ног к реке. Один раз чуть не запнулась о камень и не полетела вниз головой, но смогла сохранить равновесие. Ребята уже вылезли из речки и загорали. Она, задыхаясь от бега, рассказала им о случившемся, и они все вместе понеслись к Кате.
Нашли они ее бледной, необычно хмурой и уставшей от боли.
Ребята сообразили наложить Кате шину. Нашли палку и с помощью рубашки Геры привязали ее к ноге, а затем Костя осторожно поднял Катю на руки. Они договорились с Герой, что будут нести Катю по очереди. Путь до лагеря занял не меньше часа, хотя обычно они шли не больше получаса. Катя молчала и жмурилась то ли из-за солнца, то ли из-за боли.
В лагере ребята не нашли никого из старших, и Гера убежал в церковь, чтобы привести А. А. Но вместо А. А. примчался взволнованный Сева и присел около Кати, осторожно ощупывая ей ногу. Катя сжала кулаки.
– Не надо, – попросила она, – я сейчас вырублюсь от боли.
Леся вздрогнула от раздавшегося рядом знакомого голоса.
– Надо ехать в больницу, Сев, это сто процентов.
Леся и не заметила, как пришел Рома. Она быстро оглянулась и встретилась с ним взглядом. Она робко улыбнулась ему. «Привет». В его глазах отразилось тепло. «Привет».
Потом Рома снова стал серьезным и сдержанным, открыл Севе, подхватившему Катю, заднюю дверь машины, и сел за руль. Леся устроилась с Катей на заднем сиденье, Сева – впереди.
Рома завел машину и, взглянув в зеркало заднего вида, сказал:
– По навигатору ехать полчаса. Держись.
Катя кивнула и прислонилась к Лесе.
– Лесь, – услышала она Ромин голос и вскинула глаза. Рома выруливал и уже не смотрел на нее, – там в кармане сиденья вода должна быть. Сева, в бардачке обезбол.
Леся дала Кате одну таблетку и снова уложила ее голову себе на плечо. Катя тяжело дышала, и Лесе было ее страшно жалко.
Наконец они добрались до ближайшей больницы. Сева открыл дверь пассажирского сиденья, взял Катю на руки и отнес в приемный покой. Уставшая после ночного дежурства медсестра, как назло, долго оформляла документы, и точно так же долго им пришлось ждать, когда их примет врач. Наконец медсестра жестом велела проходить в самый дальний кабинет. Сева снова на руках отнес туда Катю. Почему-то никто в больнице не предложил им коляску.
Рома с Лесей остались ждать в коридоре. Окно было открыто.
Щебетание птиц и шум листвы берез заполнили этаж.
Какое-то время Рома и Леся сидели молча. Леся устала и переволновалась, поэтому сил на смущение и волнение у нее уже не было. Она ждала, что скажет Рома. Рома проверил телефон. Видимо, какое-то уведомление удивило его, поэтому он долго вчитывался, потом задумался, нахмурился, встал и уперся руками в подоконник. Свет тут же залил и подсветил контуры.
Леся с тоской смотрела на его спину. Она уже делала очень большой и важный шаг. Теперь он должен… А если нет, то навязываться она не будет. Хватит… Будет еще тот, кто полюбит ее, кто будет ценить, кто ради нее сможет…
– Переволновалась? – спросил Рома, повернув голову.
– Конечно. Хорошо хоть ребята были на речке. А то пока бы я добежала до лагеря, потом до церкви, потом назад… В общем слава богу, что все так хорошо решилось.
Помолчали. Рома повернулся к Лесе лицом и оперся о подоконник бедрами.
– А что там с тоннелем? – спросила Леся.
– Укрепляют. Работы до конца дня. Думаю, завтра только смогут начать исследовать.
– Как ты считаешь, там могут быть сокровища?
Рома пожал плечами.
– Мне кажется странным прятать там, где проходной двор. Это же все-таки тоннель для отступления, который ведет в подвал, а оттуда уже… Там нет ответвлений и комнат. Куда можно было там запихнуть клад, я не представляю.
– То есть ты хочешь сказать, что мы опять в пролете? Но ведь Ульяна…
– Все узнается завтра, – отозвался Рома.
Он смотрел на нее внимательно, но ничего не говорил. Лесе хотелось сказать: «А мне вот много хочется узнать сегодня!», но она молчала из принципа. Ни за что она первая шаг не сделает! Ни-за-что! Но почему же он молчит? Лесе хотелось плакать. Если раньше ей казалось, что дело в том, что они просто никак не могли остаться наедине, то сейчас она не могла найти причину этой отстраненности.
Вдруг они услышали:
– Ну все, рентген показал перелом. Оставляют Катюшку в больнице.
Сева вез Катю в кресле, которое им наконец-то выдали. Через пару минут медсестра должна была забрать ее в процедурную, чтобы там врач наложил гипс.
Леся подскочила к Кате:
– Как ты?
– Мне вкатили обезбол, так что нормально. Но продолжать раскопки я не смогу, сказали, надо полежать две недели тут.
