Когда они приехали в лагерь, ей казалось, что все всё понимают, что по ней видно, что между ней и Ромой произошло, и что улыбка каждого участника раскопок говорит: «Ну как тебе взрослость? Теперь и ты среди нас».
В последнем кургане так ничего и не нашли.
А. А. ходил бледный, как больной гриппом. В этом году у него больше не осталось попыток. Он снова проиграл. «Интересно, – думала Леся, наблюдая, как он не смотрит никому в глаза и растерянно передвигается по лагерю, не в состоянии проконтролировать сборы, – решится ли он в следующем году попытать счастья? Даст ли отец ему денег?»
Когда весь лагерь был убран и рюкзаки участников экспедиции вновь забиты под завязку, Леся оглядела поле, где только недавно кипела жизнь. Сейчас нива мирно покачивалась под палящим солнцем, и ничто не нарушало ее покой. Только в тех местах, где стояли палатки, остались островки примятой травы.
Прощаясь с пейзажами, которые за полтора месяца стали для нее родными, Леся бросила взгляд на церквушку вдалеке. Нежная, изящная, она стояла среди этой пустоты и тишины. Лесе нестерпимо захотелось посмотреть на фреску последний раз, признать, глядя в глаза святой, что она сдается, что так и не разгадала этот ребус.
Все уже сели в микроавтобус и уехали. Решено было, что Сева и Леся отправятся вместе с Ромой на его машине и заодно заедут за Катей в больницу.
Леся попросила ребят подождать ее несколько минут и побежала по полю к холму.
Когда дверь церкви знакомо скрипнула и Леся оказалась в прохладном, тускло освещенном зале, ей стало жутко. До этого она никогда не была здесь одна. На секунду ей захотелось отказаться от своей идеи и вернуться к парням, но она взяла себя в руки и прошла вглубь церкви. Ничего здесь не указывало на то, что еще недавно большая группа археологов исследовала это место.
Леся встала напротив фрески и внимательно посмотрела на нее. В голове завертелось все: и дыра в стене больничной беседки, и Настя, нарезающая хлеб, и рассказы о Пугачеве, и его портрет, который она видела в интернете, и снова глаза, глаза, глаза…
Куда смотрит Ульяна… Леся повернулась и снова подошла туда, где скрывался тайный проход… Но нет! Леся резко повернулась назад. Куда смотрит Ульяна? Куда! Ну же, куда! Леся подошла к фреске ближе и посмотрела внимательно. Ну конечно! Ульяна, та, которая распродала все, что имела, чтобы во время голода накормить нищих, смотрит не на стену и не на пол, она смотрит на буханку хлеба!
Леся взглянула туда, где на фреске должен был быть нарисован хлеб. Ведомая какой-то силой, она постучала. Глухой звук разлетелся по церкви. Леся разжала кулак и приложила к этому месту ладонь. Ей казалось, что она сквозь стену видит, как там, в стене, лежит в каком-то старом пыльном мешке то, что бунтовщик Пугачев захотел сберечь и не решился брать с собой в отступление, там лежало что-то ценное, что-то важное для него. Может, это корона, а может, и золотые монеты, которые он отбирал у дворян, жестоко расправляясь с ними, ведомый жгучим чувством обиды и несправедливости.
Леся хотела уже было бежать и звать всех сюда, чтобы поделиться своим озарением, как вдруг ее снова привлек взгляд святой. Леся вгляделась. Что видели эти глаза? На сколько событий и скольких людей они взирали? Кто стоял напротив них? Молился ли Пугачев, глядя на святую? А отец Инны Семеновны… Может, у него хватило духу пережить одну из страшнейших битв только благодаря этому взгляду, полному любви. Быть может, еще много людей прятались здесь от грома бомб, от преследований, от своих личных бед и молились, чтобы только удалось выстоять, победить себя и обстоятельства, и тоже глядели в эти глаза, и чувствовали эту любовь, эту поддержку, эту силу…
Столько боли, столько истории, столько разных жизней хранят эти глаза… И все это будет разрушено? Кто-то занесет кувалду и ударит, чтобы достать то, что лежит внутри стены? Стоит ли этот драгоценный металл того разрушения, которое снова увидят эти глаза, которые и без того видели немало бед?
Леся остановилась, убрала телефон в задний карман джинсов. «Нет, Александр Александрович, – подумала она, – нет. Вы справитесь, вы, быть может, найдете свое счастье. Все в ваших руках, вы о себе позаботитесь. А фреска беззащитна».
Леся бросила последний взгляд на святую, зачем-то, поддавшись сентиментальному порыву, улыбнулась и вышла из церкви. Она сохранит этот секрет.
Они заехали за Катей и отправились на вокзал. Умиротворенная, Леся смотрела в окно. Обычно она всегда радовала саму себя шуткой, ей не составляло труда рассмешить себя и других, но в тот день казалось, что на Лесю накинули одеяло и она, как котенок, затихла.
На вокзале парни занесли все их вещи в вагон, но до отправления поезда сами заходить не спешили. Катя болтала с Севой, опираясь на костыли, а Леся с Ромой стояли близко, слушали их и молчали.
Лесе было грустно и тяжело. Рома с ними не поедет. Ему нужно было прибыть в военкомат по месту прописки, поэтому он ехал в свой родной город.
Год. Его не будет год.
И все так хрупко между ними. Словно так несерьезно…
