– Кать, давай отскочим. Мы тут лишние, кажется, – сказал Сева.
Леся и Рома не обратили на них внимания. Сева взял Катю под руку и помог доковылять до вагона.
Леся молчала. Рома крепко обнял ее на прощание, поцеловал в висок и сказал на ухо: «Леська, хорошая моя».
До отправления оставалось две минуты.
– Помни, что если тебе кто-то понравится, то ты можешь честно написать об этом, и мы расстанемся на дружеской ноте, – сказал Рома.
– Ну нет, меня от дружеских нот тошнит.
Рома притянул ее к себе, вздохнул и выдохнул в волосы.
– Леська…
Леся бросила взгляд на большие часы, которые висели над выходом к путям за спиной Ромы.
Минута и тридцать три… две… одна…
– Вот увидишь, – сказала Леся, заглядывая Роме в глаза, – через год я приеду тебя встречать. Я знаю, ты не веришь, но ты увидишь. Я знаю. Я в свои чувства верю.
Рома устало улыбнулся. Леся видела, что она не убедила его.
Одна минута.
Леся поцеловала Рому, крепко обняла, снова прошептала на ухо: «Вот увидишь, скептик ты противный», – затем вбежала в вагон, в который Сева уже помог подняться Кате.
Поезд с толчком тронулся. Перрон поплыл. Леся помахала Роме, тот взмахнул рукой в ответ. Потом Леся дыхнула на стекло и быстро нарисовала там улыбающийся смайлик, хотя позже, когда поезд уже несся в Москву, она подумала, что стоило нарисовать сердечко.
Леся постучала в дверь кабинета.
– Здравствуйте, можно?
– Можно, можно!
Врач не смотрела на Лесю, заканчивая заполнять какие-то документы в компьютере.
– Что у вас? – наконец спросила она и повернулась. Лицо ее озарилось теплом узнавания. – А! Детеныш! Светлана Викторовна, детеныш наш пришел!
– Кто? – из процедурной показалась медсестра, глянула на Лесю и вспомнила: – А, детеныш! Ну, привет, привет. Как давно не заходила, мы тебя уж и забыли.
– Ну вот как-то да… А я вообще пришла просто, чтобы вы мне анализы прокомментировали, а то я болела. Грипп. Мне в общем сказали потом еще провериться.
– Давай прокомментирую! Да ты садись, садись! Надо же какая стала… Выросла, расцвела.
– А что, раньше увядала? – улыбнулась Леся.
– Почему! И раньше была цветочком, а сейчас вообще уже, цветник!
Леся засмеялась и подумала, что надо познакомить папу с этим врачом. Они оба как что-нибудь скажут, так потом думай…
– Все у тебя хорошо, детеныш. Здоровая, молодая. Двести лет проживешь.
– Спасибо.
– И продолжай все так же пореже к нам заглядывать! Желаю, чтобы здоровье тебя не беспокоило.
Леся растрогалась, на глаза у нее навернулись слезы, как и обычно.
– Ну что вы, – сказала она, – спасибо вам. Вы такая хорошая.
– Все, все, детеныш, желаю тебе жить долго и счастливо.
– Спасибо, и вам! До свидания!
Леся вышла из кабинета и огляделась. Надо же, тут и кулеры поставили, и кресла обновили. Как все изменилось! Раньше она замечала любую новую трещинку в штукатурке, а теперь даже не знала, что в больнице сделали косметический ремонт.
Тревоги полуторагодовой давности снова налетели на нее и заставили вспомнить, как она сидела здесь одна, внешне спокойная, но внутри у нее билась истерика. Как она искренне верила, что у нее рак, который вот-вот обнаружат, как страдала из-за того, что из-за ее смерти расстроится отец… Леся помотала головой. Она все еще боялась слишком надолго погружаться в эти воспоминания. Пусть ипохондрию и удалось усмирить, но страх вернуться в прежнее состояние был еще жив, хотя и просыпался редко.
Вдруг завибрировал телефон, Леся вздрогнула, и мысли о прошлом разбились, показав настоящее, скрывающееся за ними.
– Котенок, – услышала Леся голос отца в трубке, – поехали, а то твой мальчик угодит в руки бабки. Она опять заведет свою шарманку об утках. Сколько уже можно плодиться, ей-богу…
– Бегу, бегу.
Леся выскочила из поликлиники, отыскала глазами машину отца и уселась на переднее сиденье. Машина тут же сорвалась с места.
– Ну что там, как анализы? – спросил отец.
– Нормально, – Леся закашлялась, – сказали, что все хорошо. Кашель – это уже остаточное.
Отец на секунду отвлекся от дороги и бросил быстрый взгляд на Лесю.
– Точно?
– Да точно, пап, точно. Ну ты же меня знаешь, я здоровье на самотек не пускаю.
– Тьфу, тьфу, тьфу, как я рад, что мне больше не приходят уведомления о списании оплаты за УЗИ. А че ты напряженная такая, котенок. Из-за мальчика своего переживаешь, что ли?
Леся кивнула.
– Пап, ты же не будешь его обижать, да? Не будет вот этих твоих приколов?
– Что значит «не будет»? Будут обязательно! Я без шуток не могу. Я сам уже весь обтек от волнения, так что выбирай, котенок, либо я набухаюсь, либо буду шутить. Другого варианта нет.
Леся посмотрела на отца и улыбнулась:
– Ты волнуешься? Ты?
– Конечно.
– Это с какой стати?
– Любимая, единственная, лучшая в мире, красивенькая, миленькая…
– Пап!
– … доченька знакомит со своим мальчиком. Я собирался еще с утра нажраться вусмерть, но бабка твоя помешала. Она зашла на кухню покормить утят.
Леся рассмеялась.
– Пап, я тебя очень люблю
– И я тебя, котенок.
