Оставалось только томительно ждать и наблюдать, как одни бенорты сражаются с другими. Император не мог не признать, что это достаточно приятное зрелище – ведь за три его войны с северным соседом он так и не смог добиться такого результата. Только его не покидало чувство, что в любой миг эти варвары объединятся и набросятся на его легионы как хищные звери. Довольно долгое время было непонятно, чья возъмёт – варвары бились упорно и Отер дважды просил послать подкрепление, но Возариус молчал, рассматривая фигурку, облачённую в черно-красный плащ и такие же доспехи, какие были сейчас на Отере, находящемся подле императора. Рыцарь бесстрашно бился, хотя под ним убили уже двух коней и наверняка не раз достали клинками. Иногда было видно, как расступаются ряды для одиночного поединка, но каждый раз человек императора повергал своего противника, что придавало сил сторонникам Отера и они усиливали натиск.
«Что он делает, безумный глупец! – с бессильной злобой подумал Возариус. – Ты должен отступить, отступить, раб! Я четвертую тебя за непослушание, даже если ты принесёшь мне победу».
Но вот вокруг «герцога» завертелась очередная схватка и внезапно фигура в черно-красном плаще исчезла, а потом была вздёрнута сразу несколькими копьями и руки бессильно качались в воздухе. Рев бенортов достиг небывалой силы.
– Наорк и Гвеллах!
У императора побелели губы и он с силой вцепился в луку седла. «Когда эти дикари поймут, что Отер на самом деле не участвовал в сражении, то что они сделают…»
– Они дрогнули! – не выдержав, крикнул один из вестовых, имея в виду сторонников Отера, – смотрите, мой император! – они отступают!
«Сейчас покатятся вниз и смешают наши ряды… – отстранённо подумал Возариус, – если это не уловка…»
– Трубите отход! Пусть солдаты пропустят их и дадут перестроиться! – решил император.
Знамя Наорков, до того горделиво реявшее на самой вершине холма внезапно дрогнуло, сместилось, а потом, с радостным изумлением Возариус увидел что противник стал преследовать отступающих.
«Благодарю тебя, боже!»
Он, конечно, не знал, что Танкред с перекосившимся лицом с силой оттолкнул от себя Белона и срывающимся голосом погнал всех в атаку, вообразив, что его брат скрывается где-то в задних рядах, прикинувшись простым воином. Увидев бегущих, молодой герцог решил на их плечах ворваться в стройные порядки анриакской армии.
– Как там Золотой легион? – отрывисто спросил император Асбогаслана, который держал связь с разведчиками Дамераста.
– Увы, – покачал головой побледневший военачальник. – Они наткнулись на преграду, и не знаю, смогут ли вовремя выйти в тыл варварам.
– Что ж, – вновь процедил нахмурившийся Возариус, – мы не можем отдать на растерзание сторонников нашего герцога…
– Нет! – вдруг перебил Отер, яростно сверкнув глазами. – Не пускайте их себе за спину! Эти псы дрогнули, стоило им увидеть мою смерть, значит, они предадут и вас. Они должны были биться – биться до последнего! Я проклинаю их!
Возариус, стараясь не выказать своего удивления, пристально смотрел в опухшее (от бессонницы ли, от пьянства?) лицо герцога. Его тяжелый взгляд не мог выдержать никто, но Отер, похоже, был в исступлении.
– Пусть их перебьют! Сомкните ряды, и они будут биться! Пустите меня к ним, я сам перегрызу им глотки!
– Герцог, вы не в себе…
Отер вновь прервал императора, не обращая внимания на сверкнувшую сталь в руках телохранителей. Свесившись с седла, он прошипел:
– Мне не нужны такие подданные. Когда всё закончится, я назначу более послушных. Это и в ваших интересах, о Непобедимый.
Солнце на короткий миг показалось за краем тучи и осветило бегущих людей. Издалека это было как действие в театре – только более масштабное, рождающее теплый отклик в груди.
«Единообразный благоволит ко мне в этот день, и язычник убеждает избивать своих братьев…»
– Трубите: сомкнуть ряды. Слышишь? – сомкнуть ряды! Пять когорт первого легиона – попробовать занять правый холм! Дайте сигнал Накимосу – мне нужна половина конницы, пусть мчатся сюда и попробуют вклиниться между левым холмом и варварами! Пусть уничтожают всех!
Гонцы сорвались со своих мест, а трубы подали условленные сигналы.
Меж тем сторонники Отера достигли стены щитов имперских легионов, но никто и не думал пропускать их. В воздух взвились дротики, и над полем поднялся вой избиваемых людей, которые поняли, что их предали.
Передние бенорты Белона и Танкреда, охваченные жаждой крови рубили, не останавливаясь, но те, что бежали позади всех, остановились, словно пытаясь оценить, что происходит.
Возариус, напрягая зрение, разглядел рыцаря в белом плаще с золотой каймой. Своим двуручником он указывал направление, отдавая приказы.
«Вот мы снова встретились, Белон из Гвеллаха, – подумал император. – А где же твой герцог?»
Он услышал мягкий, но тяжелый топот копыт, и понял, что за его спиной надвигается конница.
На вершине холма чисто и раскатисто прозвучал рог и Возариус воинским чутьём догадался, что это его легионеры вышли от реки в тыл врага. Глаза его сверкнули.
