– Тахиос отставил свой кувшин и уперся подбородком в ладонь. – Там горело три костра, скорее дымило, чем горело, и пьяные голоса распевали песню о Счастливом Джаде. Ну, вот эту:
Нас было тридцать, и их примерно столько же, в основном слуги, загонщики, три или четыре рыцаря – я не помню. Танкред выехал вперед и спросил, где его брат. А его брат спал в своём шатре. Тогда мы напали на лагерь.
Слышишь? – мы напали на лагерь и убили законного герцога Бенорта, Гильома Наорка. Мы. Писал ли ты такое? А потом мы перебили тех из своих, в ком Танкред по какой-либо причине засомневался. Так нас осталось двенадцать. Ланье – мажордом, Стирн и Касс, Даз Галли, Дэл, у которого сейчас своя свора, Байла – он тоже бегает по равнинам на севере, собирая баронские головы. Хэрск – дознаватель. Скримири, Фэрр и Виздимур – эти уже капитаны стражи. Танкред. И я. Остальные появились потом. Даз Галли мёртв. Запиши это, Барах. Люди болтают, что герцог Пёс Тьмы, а я думаю, что всё дерьмо рано или поздно собирается в одну кучу. И от него смердит. Запиши это. Гильом Наорк добыл вепря, двух пятнистых оленей и тура, а мы добыли его голову. Кровавая охота.
Барах сглотнул, помолчал, но видя, что сирота впал в оцепенение и ничего не собирается добавлять, осторожно спросил.
– А почему ты не сбежишь?
– Куда?
– Твои предки родом из Анриака…
– Мои предки родом отсюда! И отец мой, и дед, и прадед – все шесть поколений, с тех пор как империя отступила – все они рождались и умирали в этом городе. Мир огромен, я знаю. Ты учил нас этому. Но мне придётся сменить занятие, прежде чем удрать. Вряд ли кому нужны слуги, убивающие своего господина.
– Твой господин Танкред – все знают…
– Не говори мне этого! Думаешь, я сам себе этого не говорил? Что он приказал мне, что я был пьян, что всё случилось так быстро? А самое главное – знаешь? – я же ни чуточки не боялся этих скотов, что ехали с нами. Ни Ланье с его слугами, ни Танкреда, ни воров, что мы вытащили из тюрьмы. Даже если бы я не был пьян – всё равно не боялся бы. И я не понимаю, зачем достал секиру. У меня не было меча – кто даст меч безродному попрошайке? – но я добыл себе меч. Тот рыцарь в серо-красных одеждах был мой. Зачем я это сделал? Какую власть
– Священные тексты говорят, что человек слаб.
– Да. И лишь в вере он обретет спасение. Я слаб. Я перебил кучу народа, но я слаб как тростник под порывами ветра. Да! Но мне кажется, что скоро я буду свободен. Так или иначе. Так, или иначе. Ты понял меня?
– Да.
– Напишешь об этом, если останешься в живых?
– Напишу.
И оба невесело засмеялись.
Первым Храбреца всё же углядел Карс, и когда Алвириан взобралась на чердак, мальчишка уже распутывал нитку на лапке у воркующего голубя.
– Смотрите! От него кожа и кости остались! Кто так загнал его?! – негодующе спросил будущий истребитель чудовищ, зажав в кулаке записку.
– Полно, полно, Карс. Главное, что он вернулся. А дальше всё будет хорошо. Только отдай мне послание.
– Только когда вы мне скажете, что там написано и от кого оно! А то съем! – и упрямый мальчишка поднёс кулак ко рту. – И поклянитесь больше никогда не трогать моих птиц! Сейчас же!
Глаза девы сверкнули, но она сдержалась.
– Хорошо. Вот, смотри: я, Дахата, клянусь Тремя Святыми, что не прикоснусь более к голубям Карса, сына Барна. Давай записку.
– Вы должны сказать мне, что там.
– Я прочитаю при тебе. Садись.
Мальчишка сел, поджав ноги, и с недоверием посмотрел на шпионку, которая вчитывалась в тайнопись.
– Ну, что там?
– Дорогая Дахата, мой приказчик в пути, дождись его.
– И всё?
– Всё. Думаешь, можно больше уместить на таком клочке?
– И ради этого стоило так издеваться над Храбрецом? Больше никогда не подходи к моим голубям!
– Больше никогда, я же поклялась. Держи монету, купишь сладостей у того купца из Тсалька.
Да, торговые гости постепенно прибывали в Алтутон. Алвириан ежедневно наблюдала, как ехали обозы из Франии, Эольса, Веонара, Анриака, Ниппилара, были даже из купцы из далёкого Саллия и Магерлана. Ковры и лошади, хлопковые ткани, атлас, бархат, грубое сукно, кожа, сёдла, соль и сахар, медь и железо, бочонки с пивом и вином, оливковым маслом…
Поймав у отхожего места анриакца, везущего на продажу парчу и шелк, Алвириан сунула ему под нос кольцо с печатью, и проморгавшийся купец понуро ждал вместе с ней вот уже третий день неизвестного «приказчика».
Он приехал в первый раз, по поручению партнеров, которые были много старше, богаче и могущественнее его и очень нервничал.
Дева же гадала, какие выводы сделает Серый из её послания. Наверняка у него есть ещё глаза и уши, где-нибудь поближе к границе, но всё же. И чем больше времени проходило, тем более уверялась Алвириан в том, что навестят её трое или четверо убийц с холодными глазами и обаятельными улыбками. Потому что если бы империя послала посольство, то вести о нём никак не миновали бы стен трактира.
