– Советуешь, значит? Ну, держи тогда кружку. Да смотри: полкувшина мне всё же понадобится на выпечку. И давай, не стой над плечом.
– Спасибо.
Миновав городские ворота – пришлось подарить десятнику крепкий поцелуй и уговориться о завтрашней встрече, Алвириан укрылась в фургоне и сменила внешность. Теперь она была черноволоса, смуглокожа и очень грудаста. Правильно нанесённая тушь и помада окончательно изменили лицо. Даже если парнишка столкнётся с ней нос к носу, он скорее попытается ущипнуть её, чем закричит: «А ну стой, хёрирово отродье!»
Приказчик тоже выглядел щёголем, а на купца силой пришлось натягивать плащ, подбитый куницей и толстую серебряную цепь.
– И вели своим слугам отобрать лучшие ткани! Я не хочу, чтобы нас швырнули в ров со стены из-за твоей скупости.
– Понимаю, госпожа, будет сделано.
– И сделай одолжение – молчи на приёме. Говорить будет Залми.
– Да, госпожа. Конечно.
«Трус, трус, какой же он трус и глупец… – дева встретилась взглядом с посланцем Снио и незаметно скосила глаза в сторону купца. – Тебе не кажется, что он помеха?» Залми холодно посмотрел на суетящегося среди фургонов торговца. «Он не нужен нам».
Это значит, что купцом решили пожертвовать там, во дворце. И компаньоны знали об этом, и получат свой барыш. Снио Серый думал на много ходов вперёд…
Они уговорились ещё в гостинице – после входа в замок Алвириан отправляется по своим делам, Залми же остаётся в общей зале до последнего и смотрит, чем закончится пир. Дева вольна потом присоединиться к нему, или дожидаться на конюшне, пока они вернутся. Ей даже не было нужды гадать на костях, спрашивая, что ждет их в замке – там их ждала опасность. Знакомая, волнующая и восхитительная…
Сильный ветер гнал колючие снежинки прямо в лицо, но это ни в какое сравнение не шло со вчерашней метелью и потому зазывалы и горожане сновали по улицам, изредка останавливаясь и рассматривая чужеземцев.
Они въехали в замок одновременно с посольством Туэркина – узкоглазые степняки в лисьих малахаях и пластинчатых доспехах смотрели исподлобья, осаживая своих мохноногих коней. Потом появились стражи во главе с рыцарем и оттеснили купцов с челядью в сторону, а самого посла и знатных бенортов в алых и черных плащах с золотой вышивкой провели во внутренний двор. Безостановочно двигались слуги. Еле слышный гомон повисал в морозном воздухе, наверху уже немного хрипло и натужно всё ещё пели трубы.
Дева осматривалась с любопытством, что позволительно даме, Залми с ленцой, купец – испуганно. Такого количества вооруженных грозных варваров он не видел никогда в жизни.
Перед входом во внутренний двор их разоружили, но никто не досматривал гостей на предмет скрытого ношения клинков, а некоторые бенортские воины проходили с мечами, потому что их род заслужил это право в давних битвах. Невзрачный писец в коричневых одеждах высовываясь из караулки, записал их имена в толстой книге и махнул рукой по направлению к входу.
В замке было прохладно из-за постоянно открытых дверей, но тронный зал, обшитый деревом, с факелами, прикреплёнными к бронзовым листам, с люстрами в сотню свечей и с музыкантами на дальних хорах был тёплым местечком.
Когда они вошли, многие из купцов уже поднесли к трону свои верительные грамоты и образцы изделий, которыми собирались торговать. Остальные сидели за столами, расположенными большой буквой П, глазея и насыщаясь. Залми грациозно поднес мажордому по три кипы шелка и парчи, за что удостоился краткого кивка и еле заметного движения пальцев. Сразу же за ним пыхтел толстый торговец благовониями и сухофруктами, стояли ещё несколько человек наготове, ожидая благосклонного взгляда Ланье.
Алвириан стояла позади Залми, якобы прислуживая ему и купцу, ожидая мгновения, чтобы слиться с толпой и выскользнуть из зала. Она заметила хмурого юношу, стоящего позади трона, у самой стены, в тени, и поняла, что он следит за гостями. Сердце оглушительно бухнуло в груди, но дева справилась с волнением.
Приказчик протянул ей полный кубок, и она послушно отпила. На столах стояли блюда с наскоро приготовленным мясом и рыбой – это было видно даже неискушенному взгляду, но купцы послушно ели, чем веселили молодого герцога. Он восседал на троне, скрестив ноги в кожаных штанах с широким поясом. На поясе у него висели два длинных кинжала, белоснежная атласная рубаха, небрежно накинутая жилетка из волчьей шкуры, а так же герцогский венец с тремя зубцами, в каждом из которых горел рубин, завершали его облик. Золотую герцогскую цепь он намотал на правую руку и играл со звеньями.
– Вы торопитесь уйти? – звучно спросил герцог, даже не меняя позы, углядев движение у дверей залы. – Не торопитесь. Мои подданные собрались почтить меня наравне с вами, а места ещё много. Я хочу, чтобы вы посмотрели на них, а они на вас – думается мне, в этом будет много полезного. Эй, Виздимур, пусть мои добрые рыцари войдут!
Загрохотали барабаны.
