– До меня дошли слухи, что в этом замке знают, где находится Зеркало Мира. Я поняла, что если бы эта тайна была известна воинам, они давно добыли бы его, и решила, что знание спрятано в свитках или преданиях. И только вы, достопочтенный, можете мне помочь. Разумеется, я достойно вознагражу вас.
– А вам не кажется, что знай я об этом хоть что-то, то мой господин герцог тоже имел бы эти сведения? – устало спросил старик, опираясь на подлокотник. – Вы не первая…
«Он ждёт смерти, – внезапно поняла Алвириан, смотря на эту сломленную фигуру. – Он постоянно ждёт смерти. Тут что-то не то».
– Я могу увезти вас отсюда, – зашептала она, становясь на колени. – На вашу родину, ведь вы не отсюда. Только скажите. И вы никогда и ни в чём не будете испытывать нужды. Но мне нужно знать, что знаете вы. Или укажите мне того, кто знает.
– Добрая, добрая девочка, – пробормотал Барах, и погладил её по голове. – Глупая, добрая Охотница. Все слова – ложь. И кошель твой набит медяками или кровавым золотом. Мне ничего не нужно. Я ничего не знаю про Зеркало. Но если ты поклянешься мне, что доставишь одну книгу в то место, которое я укажу, я назову тебе человека, который знает кое-что о Зеркале.
В комнате стало совсем темно, только сполохи огня озаряли две фигуры и кресло со столиком у камина.
– Я клянусь, – глухо сказала Алвириан, опустив голову. – Клянусь Тремя Святыми, что ваша книга будет в том месте, которое вы мне назовете, в обмен на сведения о Зеркале Мира.
– Хорошо, – прошептал архивариус и снова положил руку на её волосы. – Спасибо тебе.
Внезапно он напрягся и прислушался.
– Шаги. Идут. Значит, это будешь не ты.
Дева настороженно смотрела на него.
– Сюда, стань здесь, – он подхватил светильник, ловко разжёг его угольком и потащил её во вторую комнату. Пробравшись вдоль стеллажей, библиотекарь заставил шпионку втиснуться в угол. – Слух не подводит меня, они идут…
Он повернулся, но Алвириан цепко ухватила его за рукав.
– Имя!
– Да, да! – в дверь громко постучали и Барах сбавил голос до шепота. – Отер, настоящий герцог бенортов, пленённый рыцарями марки, только он и никто иной, знает, где Зеркало.
– Старик, открывай! Заснул ты там что ли?
Алвириан посмотрела в ясные глаза архивариуса и поняла, что он говорит правду.
– Книга лежит у меня в сундуке…
– Открывай или мы выломаем эту хёрирову дверь!
– Иду, иду! … там двойное дно. Я слышу! Что вам угодно? …передашь её графу Мельдфандскому – это по пути. Герцог призывает меня?
Барах нарочно долго, шаркая, возился с запором.
Дева села на корточки. В этой большой комнате, а вернее – большой зале, загроможденной полками, стеллажами и большими ящиками не было света и заметить её никак не могли, если сама она себя не выдаст шорохом или кашлем. Но метательные ножи Алвириан всё же достала. «Отер! Но почему?!»
– Собирайся, пойдёшь с нами!
– Что ты возился так долго? – вдруг вступил второй, подозрительный голос. – Ты тут один? – шаги раздались у входа в залу. Вероятно, стражник заглядывал внутрь, подняв повыше факел.
– Осторожно! Там книги! – громко крикнул архивариус. – Всё может загореться. Я один, совершенно один, я хотел найти в библиотеке книгу и поужинать…
– Пошли, хватит болтать. Райген, а ты что застрял? Убери факел, тебе сказано. Пожар хочешь устроить?
– Да нет, ничего.
– Могу ли я узнать, куда вы меня ведёте?
– Сегодня ночь правосудия, старик. Долгая ночь и все должны испить свою чашу перед светлым днём Лига.
– Давай, там узнаешь, что тебя ждет.
Они ушли, топая сапогами.
Тахиос постоял немного во внутреннем дворе, смотря, как башни врезаются в тёмно синее небо. Ветер перестал, и потому было не так холодно, как с утра. Во дворе ещё прохаживались, шатаясь, пьяные слуги, оруженосцы, со стороны конюшен были слышны какие-то нестройные выкрики, похоже, там пытались петь вразнобой. Потом с верхушки надвратной башни сорвался ворон, громко каркнув, и устремился на север. Сирота поёжился и, вспомнив о Барахе, зашагал в сторону храма Лига, рядом с которым размещалась библиотека.
Он бы прошел мимо – Задняя башня была за храмом, но двери в святилище были распахнуты и там ярко горел огонь. Тахиос взглянул на тени, пляшущие на стенах, потом увидел жреца, одного, без прислужников, и понял, что тот вершит таинство.
Влекомый любопытством, сирота подобрался поближе и встал у самых дверей.
Огонь гудел как музыка. Потом Тахиос понял, что огню вторит голос. Запрокинув голову и воздев руки, верховный жрец неспешно кружился, будто купаясь в пламени. Внезапно он словно споткнулся и захрипел.
– С тем и носятся…
Юноша понял, что человек вопрошал, и вот теперь боги дали ему ответ.
Белые одежды струились на теле, тени и языки огня мелькали калейдоскопическими пятнами.
– Как текла еловая ветка
Время медовое вилось
Вкруг иголок её…
Брызнул лёд!
Вороньё вымахало
Быль полем уходит
Уходит, как вдох
Ножи будут спрашивать:
Ты зачем живёшь?
А ты всё отдашь
Не поймёшь…
Когда Тахиос опомнился, жрец смотрел прямо на него. В упор. А он сидел на корточках, будто собрался играть в ножички прямо здесь.
– Что ты здесь делаешь, святотатец?
