– И вот я здесь, сильный сын славного отца, – ровно ответила Алвириан. – Ножи твои остры…
– О, нет, – рассмеялся сын наваба, – нет, наш род не враждует с женщинами, разве только они сами возымеют желание напасть. Но законы для всех равны, а ты преступила закон. Отец доверил это дело мне и я долго думал, как тебя наказать, не сомневаясь, что ты поедешь обратно через наши края. И вот что я решил…
– Скажи, я красива? – неожиданно перебила его дева.
Юноша двумя пальцами левой руки обвел свои губы, присматриваясь к шпионке.
– Ты тонка, как исчезающий сумеречный свет… похожа на гибкую виноградную лозу, что растет на склонах близ Йоргоя…
– Так вот, – дерзко сказала Алвириан, раздувая ноздри. – Знаешь, как я лишилась девства? Был один очень похожий на тебя красавчик, к тому ж солдат. И сманил он меня на берег реки, выбрал уютное местечко, подпоил, разложил поудобнее и давай наяривать. А я лежу, лежу под ним, а ничего не чувствую. Ну вот ничегошеньки, то ли хмель, то ли перехотелось мне. И говорю значит этому солдату: ты давай что ли двигайся побыстрее, а? Кончим это дело да разойдемся. Так этот дурачок разозлился, руку мне хотел сломать… Я к чему – ты таков же в постели как и всё это мужичьё?
– Тебе не разозлить меня, – ровным голосом сказал юноша. – Я знаю, чего ты добиваешься и этого не будет. Я не убью тебя, нет. У меня есть наказание пострашнее.
Дева искренне расхохоталась, склонив голову на левое плечо.
– И что же это? Мыть полы в вашем гадюшнике? – это и вправду унизительно.
– Пять сотен лет мы враждуем с вами. Мы повергали в прах ваши города, захватывали ваши провинции, империя платила дань Магерлану. Наверное, Возариус отдал бы обе руки, появись у него возможность стереть нашу державу с лица земли. Но ведь есть племена, с которыми вы враждуете ещё дольше, чем с нами… Мы тоже граничим с Пущей, и тоже ничего не можем поделать с её обитателями. Воевать с легионами легче, чем выискивать в дебрях леса быстрые и неуловимые отряды. Эти арагнашцы наверняка в родстве с демонами – я знаю, что они не приняли веру в Единообразного и поклоняются тем идолам, которым тысячи лет назад возносили молитвы и франны и ниппилары…
С возрастающей тревогой Алвириан слушала наследника Приграничной области. Относительно дикарей она никаких иллюзий не питала. Эти убивали чужаков всегда.
– Мы провели три карательных похода, но только зря потеряли воинов, а на месте сожженных деревьев вновь зеленеет подлесок. Но один подарок отцу наши охотники всё же сделали.
Юноша помолчал, наблюдая за реакцией девы.
– Это арагнашская ведьма. Самая настоящая. Старая карга ворожит, лечит, искусна в составлении ядов и порче. Мы намеренно держим её в подвале – чтобы не обернулась птицей и не улетела. Ты придёшься ей по вкусу.
Алвириан непроизвольно вздрогнула.
– Да, она снова сделает тебя маленькой девочкой, боящейся темноты. А потом мы с тобой снова поговорим, – покивал головой сын наваба, обещая шпионке скорую встречу. – Ты же сильная, ты же не откусишь себе язык…
– Что со мной сделают?
– Она вытянет на свет твою истинную сущность, а так как по природе своей женщины слабы и беззащитны, то ты тоже станешь такой. Истинной женщиной, усладой для глаз и для рук. А потом, когда ты научишься бояться, она выпьет твою молодость, украдет красоту и заберет твою душу. Уберите её!
Алвириан вытолкали в коридор, не дав сказать и слова, вновь набросили мешок на голову и повели по бесконечным гулким переходам навстречу безумию. Она хотела сказать… и почти задохнулась. «Свет рассудит нас. Во имя Анриака я проникла в этот дворец и отняла жизнь у пятерых военачальников, принеся им отравленное вино. Что такое моя душа, когда они водили в бой тысячи солдат?… Серый всё поймёт».
Её везли как вещь, как торбу с овсом, перекинув через седло, и дева ощущала, как движется под ней конь, как ходят его напряженные мышцы, как он меняет тряскую рысь на скорый шаг, фыркает и мотает головой.
Алвириан остро кольнуло сожаление, что она так и не получит кваддару бабушки, тем временем её сняли с седла, продели под мышки веревку, – она слышала скрежет отодвигаемой решетки, протащили на заплетающихся ногах несколько шагов и толкнули вперед, в пустоту, отчего Алвириан не сдержалась и вскрикнула.
Она падала вниз, больно ударившись плечом и локтем, пробороздив затылком по стене, с которой стал осыпаться то ли песок, то ли известняк. Сверху что-то кричали опускающие её на веревке воины. Должно быть, звали ведьму. Едва ступни шпионки коснулись холодного пола пещеры магерландцы бросили веревку, с грохотом водрузили решетку на место и торопливо убрались, бормоча охранные заклинания.
Алвириан оскользнулась, попыталась сохранить равновесие, но упала на правое колено. Инстинкт подсказал ей, что за спиной кто-то стоит. Дева дёрнулась, но было поздно. От удара чем-то тяжелым по голове её сознание померкло.
