Перед внутренним взором Алвириан часто появлялся Крапи. Глупый, наивный мальчишка, мечтающий переделать империю и её саму. Алвириан не знала, какая из этих фантазий раздражала её больше. Его отец был крупнейшим владельцем земель на Севере, и опаснейшим противником Возариуса. Именно он объединял вокруг себя оппозицию. И когда его любимого сына нашли посиневшим, со вздувшимся животом, всё развалилось. Дева смотрела в синюшное лицо Крапи и видела, как шевелятся его губы. «Ты тоже можешь поцеловать меня. Теперь мне не страшно это…»
– Любила ли ты? – спросил он, и сукровица капала на пол из расцарапанных глаз.
– Любила.
Мыши хлопали крыльями. Некоторые сорвались и кружились под решеткой, потом пролезли на волю и стали возвращаться, неся в своих лапках цветы с дурманящим запахом.
Низри, раскачиваясь, гортанно пела. Это было жуткое зрелище – согбенная старуха, осыпаемая цветами, выкрикивающая заклятья с пеной на губах.
Алвириан каталась по полу против своей воли – невидимые силы тащили её.
Зелье в чаше брызгало, обжигая мышей. Низри стремительным движением поймала пару крылатых тварей и
Алвириан было больно смотреть в её зажегшиеся красноватым светом глаза. – Добыча… – плотоядно прошептал ей кто-то на ухо.
Алвириан хотела позвать на помощь, но слова не шли. Ужас затапливал её естество, она дергалась в путах как пойманная рыба, вызывая глумливый смех вокруг.
Ведьма приблизилась и оседлала её, вознося двумя руками чашу над головой.
–
Дева резко села, ударив головой ведьму в грудь. Та пошатнулась и пролила зелье себе на голову, кое-что досталось и Алвириан.
Визжа, Низри с размаху ударила её чашей, хохот вокруг сменился воем, поднялся настоящий ветер и как знать, может его порывы позволили Алвириан освободить левую руку?
Она воткнула наконечник прямо в горло ведьме – так, как учили в Доме. Рев вокруг грозил расколоть голову, но шпионка нутром чуяла, что в чём-то духи бессильны.
Низри судорожно душила её, но в старческих руках уже не было силы. Дева встала, пошатываясь, и оторвала от себя хрипящую старуху, испытывая гадливое ощущение.
– Жрите! – сказала она, зная, что её услышат. – Это вам.
И бросила ведьму в костёр.
Потом села подле и, обхватив трясущимися руками колени, закрыла глаза.
Алвириан лежала на кровати, впервые за эти месяцы спокойно воспринимая то, что было. «Я могу об этом думать… Магистр, да продлит Единообразный дни твоей жизни – я действительно излечилась!»
Они ехали весь день, с трудом пробираясь по узким тропинкам. Деревья мерцали снежным покровом вокруг них и сирота иногда думал, что это путешествие похоже на бесконечный путь двух призраков позабытых богами и людьми. Он не удивился бы, выведи его назавтра горец к ледяному городу, в котором живут только ходячие мертвецы, и лишь энергичное упорство Кискейлта и его широкая улыбка заставляли сомневаться в таком результате похода. И всё же Тахиос опасался.
– Послушай. Тебе не кажется что вокруг слишком тихо?
Кискейлт обернулся к юноше и прищурился из-под капюшона, пока его конь неторопливо пробирался сквозь сугробы, утопая по брюхо.
– Ты думаешь, впору волкам появиться, пока мы здесь увязли? Ничего, сейчас взберемся на вон ту вершину и осмотримся.
Тахиос посмотрел, куда он показал и чуть слышно вздохнул про себя. Это было близко.
Ветер сдул снежную шапку с каменной головы холма, обнажив сухую траву и выбитые копытами диких коз ямки, в которые они укладывались отдыхать.
Кискейлт спрыгнул с седла и прошел к отвесному выступу, высматривая, что творится на дороге позади них.
– Не туда смотришь, – севшим голосом позвал его Тахиос.
Горец подошел к юноше и встал за его плечом.
– Вон там.
– Лопни мои глаза… – ошарашено пробормотал Кискейлт. – Ты видишь то же что и я, друг?
– Кажется, да, – таким же напряженным голосом ответил Тахиос.
А видели они скользящее тело снежного змея, длинной наверное в тридцать шагов. Чудовище уползало на запад.
– Он пересекает наш путь, – прошептал горец. – Если бы я не поверил тебе и мы не поднялись сюда, он мог нас учуять… Но ведь Ангмассалик в двух днях пути отсюда! Как
– А ты не верил в Зеркало Мира, – упрекнул его сирота.
– Хёрир забери мою душу, теперь я поверю даже в священного ежа гейцмундских королей! – пробормотал Кискейлт. – Подождём здесь немного, я обдумаю, безопасен ли ночлег там, где я хотел остановиться.
