Разумеется, офицер не скрывал своих намерений относительно случайно попавшего в его руки "эльфа", но видимо таковы все люди, и нечто подобное принято у них совершенно спокойно. По крайней мере, этот человек не смотрит на него, как на приспособление для сиюминутного утоления похоти, не имеющую собственных чувств и стремлений, подстилку, годную и предназначенную лишь для траха, да и несколько раз прямо дал понять, что брать силой не собирается. Значит ли это, что юноша может попробовать сказать "нет"?
Рин с горечью улыбнулся, мысленно отвечая на свой вопрос. Про это Манфред тоже уже сказал ясно, и поводов сомневаться, что тот всегда добивается поставленной цели, у юноши не было. Хорошо хоть мужчина показал, что будет осторожен и ласков с ним... Эльф против воли залился смущенным румянцем, вспомнив, сколько раз офицер уже заставлял его буквально плавиться в умелых и опытных руках, и ощутил, что страха, вымораживающего душу, стоило подумать о любых чьих-нибудь прикосновениях - с ним - больше нет.
А мысль, что он чем-то нравится этому жесткому человеку, - именно он, Рин, какой есть, а не доступная куколка-для-постели или наоборот Аэрин-будущий-супруг, - тронула сердце, отогревая его чуть-чуть.
Встречая рассвет, юноша улыбался навстречу восходящему солнцу: какая бы она не была, но его жизнь не кончена, и в ней еще есть место не только стыду и боли.
Позднее утро нового дня выдалось сияющим, а дом встретил выбравшегося из спальни юношу уютной тишиной, разбавлявшейся приглушенным звоном посуды, писком кухонной аппаратуры внизу, бормотанием новостного канала, поскрипыванием половиц под легкими шагами эльфа... Заспанного Рина приветствовала только деловитая Ирэна, и хотя заслуженная экономка не позволила себе ни одного бесцеремонного взгляда или пренебрежительного жеста, рядом с этой строгой дамой юноша чувствовал себя несколько неловко, и сбивчиво поблагодарив за в 2 минуты готовый завтрак, попросту сбежал снова на пляж.
С одной стороны, они даже не были знакомы, принадлежали к разным народам, и вообще большую часть времени хозяйничала и смотрела за домом именно она. И в этом доме юноша был гостем (?)... Внезапным, как бы свободны не были нравы людей.
Однако даже смущение меркло перед возможностью вновь испытать восторг от встречи со стихией!
Нет, больше - непередаваемым убогими словами любого из языков единением стихий... Простором вод, гребнями волн неутомимо взбирающимся на земную твердь, хранящую в себе ростки новой жизни, чьи старшие дети уже расправили свои зеленые ветви и иглы, устремляясь к согревающему их светилу на вечно изменчивом занавесе неба, что закрывает собою бездну, заполненную мирридами далеких звезд, в тепле которых купаются и возрождаются, - быть может даже в этот миг - сонмы живых сердец...
Собственное сердце чуть колыхнулось, сбиваясь с привычного ритма.
Галька и песок мерно шуршали под подошвами в такт дыханию волн, и только споткнувшись о вросший в берег сучок давно остывшего и выбеленного временем скелета древесного ствола, Рин растерянно замер, понимая, что довольно далеко ушел от дома.
Да и пляж заканчивался здесь, переходя в нагромождение валунов, о которых разбивались пенные брызги. Песок был теплым, как и ветер. Юноша сбросил сандалии и шагнул на один из камней, - словно по своей воле ступни обняли влажный прохладный камень... брызги воды равномерно оседали на обнаженной коже, усеивая крапинами легкий лен брюк... Рин прикрыл веки, запрокинув лицо к солнцу и глубоко вдохнул грудью воздух чужого мира.
Мира, в котором тоже живет истинная красота...
И он раз и навсегда твердо ответил себе, что ему стоило жить, чтобы увидеть и ощутить все это.
...А потом в лесу он нашел сладкие красные ягоды, с благодарностью приняв послание. Совсем заплутал среди ласково касающейся его листвы. Он бы наверняка потерялся, но по левую руку властно звало море, а где-то вдалеке словно холодное железо входило в землю надежным маяком.
Он вошел в дом уже вместе с закатом. Опустился у ног мужчины, отложившего книгу при его появлении, и протянул руку к язычкам пламени, танцевавшим на поленьях в камине:
- Не думал, что так соскучился по живому огню...
Каким-то образом Рин оказался в крепких объятиях человека, и беспомощно вздохнул, опуская враз закружившуюся голову ему на грудь:
- Что со мной?
- Шшш, все хорошо, маленький, успокойся, - Манфред осторожно поглаживал затылок захмелевшего от свободы эльфенка. Ччерт! Нужно было догадаться, насколько он сейчас восприимчив!
Хотя, глупо упускать, что парень раскрылся полностью, и настолько уязвим сейчас. Мужчина тщательно и мягко собрал с приоткрывшихся навстречу губ вкус земляники, чуть переместился, подхватывая эльфа на руки, и поднялся с ним, направившись к лестнице.
