Второй рукой Ани ещё глубже проворачивала нож в ране. Кровь стекала по шее, ещё немного и вместо воздуха он будет вдыхать её, собственную кровь. Последняя вспышка боли была настолько сильной, что будто отбросила его мощным ударом далеко вниз, в бездонную черную пропасть…
Лекса хлестали по щекам, что было сил, и чей-то требовательный голос гремел в его голове.
«Проваливай! Оставь меня в покое…» — устало думал Лекс, слыша всё будто сквозь толстую пелену. Но вместо этого какая-то часть него самого, та самая, что никогда не желала сдаваться, упрямо потянула его за собой на зов голоса.
Ани запрокинула его голову и вливала в рот отвратительно-горькую и пряную жидкость, сильно пахнущую мускусом.
— Не вздумай выплёвывать, сукин сын. Я тряслась над тобой целый день не для того, чтобы ты сдох в самый последний момент.
Голос Ани был раздражённым и злым. Это значило, что Лекс жив. Вопреки всему. Лекс послушно проглотил всё до последней капли несмотря на то, что его нутро противилось вливаемому отвару. Оно силилось исторгнуть из себя жидкость, жгущую его изнутри. Лекс глубоко, до боли в лёгких вздохнул, задержав дыхание, затем медленно выдохнул. Приступ тошноты прошёл.
— А теперь будь добр, ползи в тот угол.
Ани устало махнула рукой в дальний угол пещеры, устланный травой.
— Ползи аккуратнее, старайся не делать резких движений, иначе швы могут разойтись. И не вздумай переворачиваться, будешь лежать на брюхе столько, сколько я скажу.
Резкие движения? Даже если бы он захотел, он смог бы сделать ни одного резкого движения. Лекс пополз, цепляясь ослабевшими пальцами за малейшие неровности каменного пола, осторожно подтягивая остальное тело. Несколько метров показались ему самой длинной дорогой, что он преодолевал за всю свою жизнь. Он обессилено рухнул в кучу травы. Боль всё ещё властвовала над его телом, но теперь она была просто тупой и ноющей.
— Смотри.
Ани поднесла к его лицу глубокую металлическую чашу, на дне которой в крови копошилось нечто белесое и склизкое. Оно было тонким, но длинным, и сучило мерзкими множественными ножками, безрезультатно пытаясь выбраться из чаши.
— Что это? — одними губами вымолвил Лекс.
— Это то, из-за чего ты гнил всё это время. Паразит из гиблого леса, все эти годы он жил в твоём теле, превратившись из мелкой твари размером с пылинку вот в это. Оно уже начало откладывать в тебе личинки. Ещё немного, и тебя было бы уже не спасти. Ты мог бы жрать порошок раанджи каждый день, но от него не было бы толку.
Ани встряхнула чашу:
— А вот эти круглые шары — полость, наполненная тысячами его личинок. Самый мерзкий паразит из всех. Ты можешь не заметить, когда личинка прилипнет к твоей коже и будешь спокойно жить пару лет, а после сгниёшь за полгода. Они подбираются к основанию шеи и вгрызаются в позвонки, выедая спинной мозг.
Ани подошла к костру, разожженному неподалёку, и вытряхнула содержимое чаши в жар пламени.
— Надо убираться отсюда, всё провоняло твоей кровью и гноем. Завтра…
Ани поднялась и пошла к выходу, сгребая палкой сухую траву, которая была разбросана на каменном полу. Трава побурела от крови и гноя. Ании вышла из пещеры и вернулась через несколько минут обнажённая. На коже в свете костра поблёскивали капельки воды. Значит, неподалёку был водоём. Ани быстро переоделась в сухую, чистую одежду и подтащила к Лексу котелок с водой.
— Тебя нужно обмыть.
Ани аккуратно отбирала его кожу тряпкой, смоченной в воде. Прикосновения её были едва ощутимыми. Лекс и не знал, что её руки могут так легко и нежно прикасаться. Ани мыла его, словно младенца. В другое время он смутился бы, но сейчас у него просто не было на это сил.
Лекс безропотно сносил всё. Отчаянно хотелось спать, глаза слипались, а голова была слишком тяжёлой. Ани легла на траву неподалёку от него. Он протянул руку и дотронулся до её ладони:
— Спасибо.
— Я думал, что ты бросила меня помирать там, в каменном мешке.
Лекс еле ворочал языком. Лучше бы этому упрямцу помолчать и дать отдохнуть им обоим. Ани вздохнула, закрыв глаза, чтобы не видеть, как свод пещеры кружился над ней от усталости.
— А когда я очнулся здесь, то решил, что ты решила поизмываться надо мной. И была бы права.
Ани повернула голову и открыла глаза слишком резко. От этого пол и потолок поменялись местами, и на мгновение ей показалось, что она вот-вот сорвется вниз. Инстинктивно она крепче вцепилась в руку Лекса, который и не думал отпускать её ладонь.
— И был недалёк от истины, — Ани немного помолчала и посмотрела в его глаза, напряженно следившие за ее лицом. — Я долго не могла решить, как поступить с тобой. Мне хотелось бы разом прекратить всё.
Ани прочертила рукой в воздухе прямую, изображая нить, связавшую их.
— Но ты не сделала этого.
— Можешь считать меня трусихой.
Хотелось усмехнуться, придать лицу безразличное выражение, но не было сил. Закрыть глаза и провалиться в спасительные объятия сна — и больше ничего.
— Нет. Я так не думаю. Ты не должна была спасать меня, но сделала это.
