| Poor Dane, who never seemed to understand that people loved his goodness. | Бедный Дэн, он никак не мог понять, что его любят за доброту и чистоту. |
| Terrible to remember it was too late to help him now. | Ужасно вспоминать, что ему уже не поможешь -поздно. |
| She also grieved for her mother. | Джастина горевала и о матери. |
| If his dying could do this to her, what must it have done to Mum? | Если смерть Дэна едва не убила меня, каково же маме? |
| The thought made her want to run screaming and crying from memory, consciousness. | Подумаешь об этом - и хоть кричи, беги на край света от мыслей, от воспоминаний. |
| The picture of the Unks in Rome for his ordination, puffing out their proud chests like pouter pigeons. | Вставали перед глазами дядья, какие они были в Риме на посвящении Дэна - прямо раздувались от гордости, словно голуби дутыши. |
| That was the worst of all, visualizing the empty desolation of her mother and the other Drogheda people. | Вот это хуже всего - видеть мать и всех дрохедских навсегда безутешными, опустошенными. |
| Be honest, Justine. | Будь честной, Джастина. |
| Was this honestly the worst? | Если по совести, это ли хуже всего? |
| Wasn't there something far more disturbing? | Не точит ли тебя куда сильней другое? |
| She couldn't push the thought of Rain away, or what she felt as her betrayal of Dane. | Никак не удается отогнать мысли о Лионе, а ведь этим она предает Дэна. |
| To gratify her own desires she had sent Dane to Greece alone, when to have gone with him might have meant life for him. | В угоду своим желаниям она отправила Дэна в Грецию одного, а если б поехала с ним, возможно, он остался бы жив. |
| There was no other way to see it. | Да, именно так. |
| Dane had died because of her selfish absorption in Rain. | Дэн погиб оттого, что она, эгоистка, поглощена была Лионом. |
| Too late now to bring her brother back, but if in never seeing Rain again she could somehow atone, the hunger and the loneliness would be well worth it. | Брата не вернешь, поздно, но если никогда больше не видеть Лиона, этим можно хоть как-то искупить свою вину, ради этого стоит терпеть и тоску, и одиночество. |
| So the weeks went by, and then the months. | Так проходили недели, месяцы. |
| A year, two years. | Год, два года. |
| Desdemona, Ophelia, Portia, Cleopatra. | Дездемона, Офелия, Порция, Клеопатра. |
| From the very beginning she flattered herself she behaved outwardly as if nothing had happened to ruin her world; she took exquisite care in speaking, laughing, relating to people quite normally. | С самого начала Джастина льстила себя надеждой - она держится как надо, ничем не выдает, что мир ее рухнул; она так тщательно следила за тем, чтобы говорить, смеяться, общаться с людьми в точности как раньше. |
| If there was a change, it was in that she was kinder than of yore, for people's griefs tended to affect her as if they were her own. | Разве что в одном она переменилась - стала добрее, чужое горе ранило ее теперь, как свое. |
| But, all told, she was the same outward Justine-flippant, exuberant, brash, detached, acerbic. | Но в общем с виду она осталась все той же прежней Джастиной - легкомысленная, порывистая, дерзкая, независимая, язвительная. |
