- Что ты вздумал? – хозяйка сощурилась. – От восточных ворот вдоль дороги, через километр-другой на северо-востоке покажутся два холма, где-то рядом с ними вход. Там будут развалины старого Рейка, вы не потеряетесь.
Кириан благодарно кивнул и, перепрыгивая через несколько ступенек, побежал к Лори и Шороху. Он быстро выложил услышанное и закончил словами:
- Это совсем близко, меньше чем за час мы доберёмся до пещер.
- Уже темно, - заметил Шорох. – Отправимся завтра. Думаю, мы засиделись в Рейке. Вереск вела нас на восток, как раз мимо пещер. Не будем возвращаться в город. Согласны?
- Может, останемся на несколько дней? – Лори заволновалась. – Твоя нога ещё болит.
- Я в порядке. Завтра выходим.
Кириан едва их слушал. Мысленно он уже спускался в пещеры, но ему хватило благоразумия согласиться с Шорохом, что лучше подождать до завтра. Кириан вздохнул, кончиками пальцев нежно коснулся драконьей души и тут же отдёрнул руку. Ещё чуть-чуть.
Фай
Дверь резко распахнулась, и Фай подскочил от неожиданности. Сосед замер на пороге, цепко огляделся по сторонам и сделал шаг вперёд.
- Тебе письмо, - он кинул его на стол и захлопнул дверь.
Фай медленно встал, держась за живот, взял письмо и вернулся на кровать. Магия Резора спасла ему жизнь, но полностью рану он не излечил. Сказал, боль будет уроком на будущее. Фай был даже рад этому: он не переставал винить себя за беспомощность перед той троицей, и боль заставляла его с ещё большим усердием искать новое и учить уроки магии.
Фай развернулся письмо. «Аодхфайонн», - первое слово бросилось в глаза, и он тут же отложил его. Не стоило искать подпись – так к нему обращался только отец. Фай не сомневался: опять в письме будет с десяток нравоучений и требование приехать домой. Как будто он кому-то нужен там! Отец опять уйдёт в мастерскую и будет расписывать горшки. Мать – готовить, стирать, мыть и только раз или два посмотрит на него да погладит по голове, точно он ребёнок. А уж братья! Что бы не случилось, у них одни игры на уме так и останутся.
Фай вздохнул и развернул письмо.
«Аодхфайонн, как можно скорее приезжай домой проститься с матерью. Болезнь унесла её жизнь за три дня. Врачи сказали, ей могла помочь только магия или чудо».
Несколько минут Фай смотрел на письмо, не мигая. Прочитанное не укладывалось в голове. Глянул на дату – с момента написания прошла неделя. Рядом виднелось пятно чёрной краски. Опять отец рисовал на своих дурацких горшках. Но традиционный торлигурский стиль, который он использовал, делался белой, синей или красной краской. Чёрную отец использовал, только когда ему было плохо.
Фай жадно уставился в текст письма и несколько раз перечитал его.
Неделя как… А он и не знал. Почему только сейчас?
Целая неделя. Фай резко вскочил, скомкал письмо и швырнул его. Он заметался по комнате. Живот тут же отозвался болью, но Фай едва обращал внимание.
Вдруг он резко остановился, нашёл письмо, расправил его. «Могла помочь только магия». Будь он сильнее, он бы узнал раньше. Будь он сильнее, он бы спас маму.
Фай сжался в комок. Хотелось вызвать Амаю, поделиться, и чтобы она улыбнулась, а он увидел, что пусть ему больно, но она его понимает.
Будь он сильнее! Ну как теперь приехать домой? Без мамы это не дом. У неё всегда было столько дел – конечно, тяжело содержать троих мужчин и целый двор, – но она находила время посмотреть на него и погладить по голове. А когда-то это казалось глупым и так злило.
Фай сел на кровать, закрыл лицо руками и тут же снова встал, потянулся к полке с книгами. Будь он сильнее… Больше это не должно останавливать.
Мысль, что будь он чуть сильнее, то Амая была бы рядом, мама осталась жива, преследовала повсюду. Фай ни на чём не мог сосредоточиться и раз за разом возвращался к мысли «если бы…» Тоска и вина крепкими когтями обхватили сердце и сжимали всё сильнее.
- Хватит, - шепнул Фай, злясь на себя. Он пошире открыл окно, и комната тут же наполнилась уличным гомоном. Фай сел посреди комнаты, скрестил ноги, положил руки на колени и закрыл глаза, сосредотачиваясь на звуках и запахах. Резор говорил: чтобы видеть, не обязательно находиться рядом с тем, что нужно увидеть.
Фай ухватился за звук едущего паромобиля, представил его: новенькая машина, выкрашенная в синий, медная труба блестит на солнце, выплёвывает пар, колёса движутся быстро, но то и дело подскакивают на неровной дороге. За рулём сидит светловолосый паренёк, постоянно поправляет кепку, падающую на глаза, и едва смотрит перед собой, так он спешит. Фай знал, что всё это его фантазии, но воображение помогало перейти к реальности.
До этого мысленные путешествия по городу он совершал только вместе с Резором. Маг велел тренироваться, хотя Фай отлынивал от задания. Он боялся, что не сможет вернуться.
Путешествие напоминало момент, когда Фай скользнул в книгу, ведомый Широм. Он так же становился тенью, однако мог контролировать сознание и сам выбирал направление.
