Ренна. Её прозвали королевой-лисой. Приехала с далёких северных островов, вышла замуж за денара, убила его и стала первой и единственной женщиной-денаром. Впрочем, поговаривали, что её подданные восстали против неё, и она лишилась своего удела. Любовница Триона? Женщины ей завидовали, а мужчины восхищались и желали.
- Вон он стоит! Подойди!
- Это бессмысленно, - отрезала девушка и отвернулась.
И даже Нордея не обошли стороной. Для девушек он был прекрасным принцем, для старух – мечтой ушедшей юности. Каждая надеялась растопить взгляд его холодных голубых глаз. Его пренебрежительно называли верным псом на поводке у Триона, железным сердцем за его безжалостность, голубоглазым – как угодно, только не по имени.
И всё-таки это была пустая болтовня. Чайо сама не знала, что хотела услышать, но поняла, что сегодня ей не узнать большего, а от слухов толку нет. Она почувствовала коварную радость и довольно ухмыльнулась, когда поймала растерянные, оценивающие взгляды вслед ей, уходящей вместе с Нордеем. На краткий миг наступила тишина, предшествующая новой сплетне, но вот зал снова заполнили разговоры и смех.
Стоило двери закрыться, Чайо задрожала. Это всё не её. Она ведь никогда не была гордячкой, не хотела ловить чужие взгляды, знать, что её обсуждают. Девушка вздохнула, расправила плечи и взяла Нордея под руку. Всё внутри дрожало, но она знала: лучше быть такой, чем мышью прятаться по углам, как прежде.
Рейлан
Рейлан прижал к груди чёрный огонёк. Сначала он увидел тени, услышал неясный шёпот, затем они окружили его и перенесли в новое видение.
Сол и женщина, которая протянула ему руку и позвала за собой в новый мир, шли по улицам Норта. Перед ними бежала собачонка, которую принёс Сол из старого мира. Город едва походил на нынешний Норт. Как и во времена империи, он считался столицей, но столицей королевства Ленгерн.
Дома были невысокими, выкрашенными бледной краской и украшенными рисунками великих зверей. Широкие улицы вымощены красным камнем. Не было слышно шума паромобилей, ругани рабочих, криков беспризорных мальчишек и девчонок, ворчания дам, вынужденных идти по грязи. Деревья казались выше и зеленее. На горизонте вместо привычных труб фабрик виднелись холмы и леса.
Рейлан слышал, как быстро билось сердце Сола, когда женщина случайно оказывалась ближе, чем положено друзьям. Её имя ускользало от него. Что-то совсем простое и мягкое. Нет. Он никак не мог вспомнить.
Сол шёл неторопливо. В смятении он бегал взглядом по сторонам. Женщина была уверена и подгоняла своего спутника.
- Если бы я знал, кто я! – воскликнул Сол и отвёл взгляд. Он боялся, что магия его изменила, подобно некоторым из людей. С самого первого дня в Инфере он чувствовал, что стал другим, но знал кем. Сол резко сжал кулаки. Если он превратился в нелюдя, найдёт способ вновь измениться, чего бы это не стоило.
- Чтобы узнать, нужно прийти к эйлийским провидицам.
- Мы для них чужаки, не скажут они нам ничего. Ты хоть раз видела, чтобы кто-то из инфернийцев протягивал нам руку помощи?
- Видела, - женщина нахмурилась. – Ты слишком резок, и оттого все твои проблемы. Ты видишь только то, что хочешь видеть. Наш мир погиб, надо попытаться найти дом здесь. Для этого нужно понять Инфер, а не враждовать с ним. Ну сделай же шаг, обратись к провидице. Все ленгернийцы так делают.
Сол, а вместе с ним Рейлан, вспомнил: жители Ленгерна приводили своих детей к эйлийским провидицам, которые умели общаться с духами, и знали от них обо всём на свете. Они давали ребёнку имя, которое могло звучать как бессмыслица, но на языке магии это имя отражало его суть. Короли и нищие – все шли к эйлийкам. Пока ребёнка не называла одна из них, его как бы не существовало.
Некоторые из людей, желая стать частью Инфера, шли к провидицам за новым именем. Одни добивались желаемого, другие уходили ни с чем. Сол не хотел получать новое имя, но с каждым днём неясный огонь, засевший внутри, жёг всё сильнее, и других способов понять, что это за огонь, он не видел.
Сол и женщина свернули на окраину города. Дома стали ниже, они тесно жались друг к другу. По стенам ползли трещины, двери едва держались на петлях. Стоял ужасный запах помоев. Сол с отвращением глядел по сторонам.
- Видишь, - начала женщина. - Многие сами не имеют достойного дома, а ты просишь его для нас.
- Убирайтесь прочь, алокровые! – над Солом и женщиной открылось окно, послышался грубый мужской голос, через мгновение полилась ледяная вода. Они успели отскочить, но капли воды остались на штанах Сола и на платье девушки. Он схватил её за руку и потащил за собой, прорычав:
- Больше я не буду просить. Теперь я потребую. Мой народ нуждается в защите, и я дам ему её.
Сол и женщина свернули на другую улицу и остановились у высокого храма. На крыше притаился каменный грифон – эйлийский бог имел облик грифона, прижавшегося к земле, но грозно расправившего крылья, точно готового к прыжку или взлёту. На ступенях храма сидели молящиеся и оборванцы, просящие милостыню.
