Он вышел из университета и бросил на него унылый взгляд. Здание располагалось буквой п. Две стороны – для учёбы, одна – хозяйственная и жилая. В углах – круглые приземистые башни. Лестница с низкими и длинными ступеньками, ряд стройных колонн, поддерживающих треугольный свод. Здание было построено из белого камня, и сколько же сил – сил студентов – прилагали, чтобы цвет оставался ярким, чистым. До тошноты! Во дворе в тени деревьев сидели редкие студенты, переговаривались, читали книги, делали задания.
Всё было прежним, до противного обыденным и приевшимся. Если магия рядом, то где она?
Чайо
Совместный ужин был важной семейной традицией. Пропустить его – страшно подумать, что будет.
Чайо с ожесточением тёрла водой и мылом лицо и руки. Только бы успеть.
- Я уже заждался! – снизу послышалось ворчание отца.
Девушка старательно приготовила ужин – отец не жаловал чужих и не держал слуг, – поднялась в свою комнату, чтобы умыться и переодеться, но взглянула в зеркало и замерла. На лице, руках и груди – на всём теле появилось изображение языков пламени. Девушка вскрикнула и бросилась к воде. Кожа покрылась красными полосами от следов ногтей, но отметки не исчезали.
Чайо было не важно, как это произошло. В голове стучала одна мысль: отец рассердится. Нельзя в таком виде показываться ему на глаза, надо избавиться от рисунков, и пусть даже кожу придётся содрать!
- Что за шутки? – отец закричал. – Если сейчас же ты и твой брат не сядете за стол…
Сейго, старший брат Чайо, постоянно был занят тысячью дел и нередко опаздывал. Иногда она думала, он делает это специально, чтобы позлить отца. Сейго не нравился установленный в доме порядок, и он постоянно ссорился с отцом.
Послышался грохот, словно что-то опрокинули, и затем тяжёлые шаги по лестнице. Отец рывком распахнул дверь и крикнул:
- Где тебя носит? А ну повернись, я к тебе обращаюсь!
Чайо стояла спиной, затаив дыхание. Под ложечкой противно засосало. Она боялась обернуться и боялась стоять к отцу спиной.
- Я кому сказал! – отец прыжком преодолел отделявшее их расстояние, схватил девушку за волосы и рывком развернул к себе. Взглянул, выпустил из рук и с ужасом отшатнулся.
- Как ты могла, - прошептал он. – Ты всё испортила!
- Я ничего не делала, - пискнула Чайо, сделала шаг назад и закрыла лицо руками.
- Эй, что происходит? – на пороге показался Сейго. - Чайка, - выдохнул он и протянул руки к сестре, но отец преградил ему дорогу. Брат шагнул навстречу и с вызовом в голосе сказал: - Расскажи ей!
- Чайке это ни к чему, она же женщина, - в голосе зазвучало презрение. Если мама и брат называли девушку «Чайкой» с любовью, то отец так говорил, когда дочь в очередной раз переставала для него существовать. – Покажись!
Чайо покорно отняла руки от лица и опустила взгляд в пол.
- Не смей выходить на улицу, чтобы тебя такую никто не видел, и не показывайся мне на глаза, - отец толкнул её, и Чайо отлетела к стене, стукнувшись макушкой о стену. Уши заложило, в глазах потемнело.
- Ты что творишь! – закричал Сейго, бросился к отцу, но тот легко оттолкнул и его. Друг за другом с криками они бросились из комнаты. Чайо забилась в угол между кроватью и стеной. В детстве она пряталась здесь, когда родители ссорились – слишком часто, здесь же скрывалась, когда играла с братом в прятки. Только в этом углу она чувствовала себя в безопасности и быстро забывала о проблемах. На этот раз легче не стало. Невидимая рука сжала виски, сердце никак не замедляло ход.
Чайо не знала, сколько времени прошло. Крики, наконец, стихли, совсем стемнело, похолодало. Чайо потянулась к окну, чтобы закрыть его, и тут же обессиленно осела. В коридоре послышались шаги. Девушка вжалась в стену и опустила голову. Скрипнула дверь.
- Чайка, - послышался мягкий, но сильный и уверенный голос Сейго. Она облегчённо выдохнула и приподнялась, чтобы брат её увидел. – Вдвоём мы не уместимся там. Вылезай, - Сейго упал на низкую кровать так, что она издала жалобный скрип. Чайо потихоньку выбралась и присела на край рядом.
Она внимательно посмотрела брату в глаза. В детстве они частенько дрались, он заставлял её бегать за едой на кухню, прибираться в его комнате, отбирал сладости, но Чайо знала: Сейго её любит и хочет защитить. Но с каждым годом он перенимал от отца всё большее: жесты, мимику, интонации, походку. Когда Чайо смотрела в глаза брата, она боялась увидеть в них тот же огонёк, который загорался в глазах отца перед ударом.
Сейго лёгким движением подтянул Чайо к себе, защекотал её и, когда она рассмеялась, спросил:
- Ты в порядке?
- Да, - девушка улыбнулась и с ногами забралась на кровать. – Ты знаешь, что происходит? – голос дрогнул, Чайо с мольбой уставилась на брата. – Что отец должен был рассказать?
Сейго закусил губу – он всегда так делал, когда напряжённо думал.
