Миша тут же проскальзывает ладонями мне за спину и крепко прижимает к себе.
Утыкается носом в мою шею и глубоко втягивает воздух.
— Ты пахнешь, как…
— Секс? — вожу ладонью по его затылку, зарываясь пальцами в густые волосы.
— Мармеладка, — выдыхает мне в шею и проходится по ней языком.
Я заливаюсь смехом от щекотки и счастья.
Миша перекатывается на бок, увлекая меня с собой. Мы сталкиваемся носами и упираем взгляд глаза в глаза. Его ладонь мягко-шершаво путешествуют по моей обнаженной спине, моя — по его плечу. Мы молчим, но молчание кажется наполнено кучей слов-признаний. Я читаю их в его восхищённом взгляде, наверняка отражающиеся и в моем.
— Это всегда было так? — спрашиваю тихо.
Он точно знает о чем я. Так ярко, так чувственно, так горячо.
— Нет, — наверняка врёт, чтобы скрасить мой первый раз с ним.
Но я не против. Для меня это действительно впервые, пусть ненадолго сохранится иллюзия, что эти объемные эмоции он разделил со мной тоже по новой.
— Расскажи что-нибудь о нас, — прошу, устраиваясь у него подмышкой.
— Что ты хочешь узнать?
— Буквально всё. Но лучше хорошее.
— Тогда о Марселе.
— Это было хорошее? — зачем-то спрашиваю я.
— Совру, если скажу, что сразу, — начинает поглаживать мое плечо, выводя там трепетное узоры. — Я был в таком же недоумении, как и ты поначалу. Мы встречались всего несколько раз, до постели дошло единожды, ответственно защищались. И через три недели — новость.
— О, боже, — прикрываю глаза. История звучит именно так ужасно постыдно, как я и предполагала. — Стой, один раз? — даже вскидываю голову вверх, чтобы заглянуть в серьезные серые глаза. — Один раз? — неверяще переспрашиваю я.
— Все произошло слишком быстро и потом мы решили… или ты… что стоит немного притормозить события. Помнишь, я говорил тебе, как мы встретились на открытии дизайн-студии моих знакомых?
Я киваю, опуская подбородок на его грудь, но не отпускаю его взгляда.
— Оттуда мы поехали ко мне. И…
— Дальше я помню: свечи, тантрическая музыка, вино. И потом всё? Больше не…
— А потом мы притворились приличными людьми, которые сначала знакомятся по всем правилам, — выпускает вздох.
— Какая глупость! — цокаю я, снова упираясь щекой в его грудь. — Совершенно на меня не похоже, — тихо шепчу.
— Но тем не менее.
— И что дальше?
— А дальше тест.
— Ужасно, — горько шепчу я. — Я же просила рассказать что-нибудь хорошее! — возмущаюсь упавшему настроению.
— Это стало таковым. Через несколько дней, когда прошел первый шок. Не знаю, я просто представил себе эту жизнь. Вот как сейчас, — наклоняется к моей макушке и упирается в нее носом. — Когда мы просыпаемся вместе, смеемся, разговариваем. Ты бесконечно болтаешь и пьешь какао с зефирками. За соседней стенкой наш ребенок.
Собака. Уютный дом.
— Но дом и собака не наши, — напоминаю, оттаивая. Красивая картинка передается и мне, и я улыбаюсь.
— Но я мечтал.
— Хорошие мечты, — подтверждаю я. — Мне нравятся.
— Я сейчас скажу вещь, которую не должен, — спустя минуту тишины, говорит Миша.
Я задерживаю дыхание в ожидании. А я точно должна это слышать?
— Хотя нет, забудь, — утыкается носом в мою макушку.
— Говори давай, — прикусываю кожу на его груди.
— Все что ни делается — к лучшему, — очень тихо говорит он. — И это не честно по отношению к тебе и совершенно неправильно, но я рад, что так вышло.
— Это ты про мою травму?
— Угу, — выдыхает мне в волосы. — Знаю, не должен! — оправдывается он. — Но очень эгоистично рад, что появился шанс начать все сначала.
Я замираю в его объятиях, сраженная признанием. Испытываю противоречивые чувства: лёгкое негодование и абсурдное удовлетворение. Мне плохо без большого отрезка своей жизни в голове, но вспоминать не лучший период тоже не имею желания. Если бы можно было вернуть только лучшую часть — без зазрения совести отправила остальное в утиль. Но так не бывает. Поэтому в итоге… наверное, все действительно к лучшему. Хотя бы потому, что теперь в голове будут и эти прекрасные дни.
— Я понимаю, — шепчу, поднимаясь на локтях. И это понимание стараюсь вложить в свой утренний поцелуй.
— Такими темпами мы прикончим все продукты уже к вечеру, — я опираюсь на кухонную мойку и подгибаю одну из ног, как цапля. Дурацкая привычка.
— Думаю, на завтра хватит. И есть запас детского печенья, — шутит Миша, убирая со стола.
Кидаю взгляд на Марселя, с удовольствием обсасывающего свой десерт, сидя в детском кресле, и расплываюсь в улыбке.
— Я как раз собиралась напасть на него!
— Хорошо, что к тебе возвращается аппетит, — муж подходит ближе, ставит грязную посуду мне за спину и не отказывает себе в удовольствии задержаться ладонями на моей талии.
Даже сквозь рубашку его руки опаляют знакомым жаром. Я почти урчу, потому что, как голодная кошка в марте, снова хочу себе кота.
— Это все активная физическая нагрузка, — я немного подаюсь вперед и прикусываю его подбородок.
Колючий, зараза. Но от воспоминаний, как эта жесткая борода оставляла на мне красные отметины сегодня ночью, вновь ловлю стройный рой мурашек.
