Когда она выходит, закутанная в полотенце, Марсель уже не спит. Кидаю взгляд на часы и возмущенно смотрю на сестру. Больше часа там провалялась! Мой укоризненный взгляд она встречает невозмутимо:
— Отрубилась, прикинь.
— А чего голова сухая? — поднимаю сына на руки и несу к дивану. Нужно проверить подгузник и переодеть его.
— Потому что не хочу ходить потом с мочалкой на голове, надо шампунь нормальный сначала купить. В твоей глухомани же есть магазины?
— Нет, мы на балконе огороды разводим, — закатываю глаза. И это говорит человек, который полтора года прожил в доме без горячей воды. — Иди сюда, потренируешься при мне на Марселе, — подзываю сестру ближе. — Расстегивай ползунки и снимай подгузник.
— Что, вот так сразу и в грязные подгузники? Кажется, я недостаточно выпила, — усмехается, но шагает к дивану.
— Ты все пять дней планируешь проходить пьяной?
— Нет, что ты, только по утрам, — ловко расстегивает кнопки на штанишках сына и оглядывает подгузник. — У них нет липучек, — удивленно констатирует.
— И откуда такие познания… может, у тебя в Греции не только языкастый Адонис остался, но и припрятанный от меня ребенок?
— Поверь, я бы знала. Просто посмотрела пару обучающих видео, пока летела.
Чтобы быть во всеоружии.
Меня затапливает такое огромное чувство тепла, что кажется, влага снова грозит подняться к слезным каналам. Она сделала это ради меня. А притворяется безалаберной дурочкой.
— Это подгузники-трусики, — объясняю. — Их можно стянуть через ножки, но лучше просто разорвать вот тут по швам, — показываю на боковые склейки.
Марина четко следует инструкции и быстро избавляет Марселя от тяжелого памперса.
— А все еще проще, чем на видео, — с энтузиазмом заявляет она. — Что дальше?
Присыпка?
— Нет, влажные салфетки. Вытри его как следует, дай немного полежать, чтобы все высохло, и надевай чистый. Если что-то покраснеет — крем с Пантенолом в верхней полке комода, туда же положила твою инструкцию.
— Ясно, — кивает сестра.
Она выглядит серьезной и сосредоточенной, и довольно умело справляется с первоочередной задачей. Марсель тоже ведет себя примерно, хотя поспал меньше обычного. Очень увлечен теткой и ее яркими волосами, так и норовит схватить пару прядок своими неугомонными ручками.
— Теперь нужно одеть его на улицу, я с утра не гуляла с ним, боялась тебя пропустить. Заодно проводите меня, — опять смотрю на часы, убеждаясь, что время моего отъезда неумолимо приближается. Сердце снова начинает стучать быстрее, поддаваясь легкой панике, но быстро успокаивается, когда я смотрю, как невозмутима Марина.
— Гулять — это прям обязательно? — морщится, смотря в окно, где снова начинает кружить снег. Февраль в этом году по зимней классике: с метелями, снегопадами и морозами.
— Обязательно, каждый день, минимум час, — еще раз инструктирую ее. — Выдам тебе пуховик и шапку, не переживай, — похлопываю ее по плечу.
Через полчаса мы втроем выдвигаемся из квартиры. Марина неуверенно выкатывает коляску, безбожно чертыхаясь. Я качу чемодан.
— Сделала тебе копию ключей, — протягиваю ей небольшую связку. — Обычно закрываю только на нижний, но, если ухожу надолго — на оба замка. Попробуй.
— А муженек твой не нагрянет среди недели? У него есть ключи? — спрашивает, запирая дверь.
— Есть, но он не приедет. Он без предупреждения не приходит. Кстати, — достаю мобильник из сумки. — Запиши его номер на всякий экстренный случай.
— Если я спалю хату? — смеется она.
— Вообще не смешно. Нет, если вдруг нужно будет что-то срочно привезти, или ты не будешь знать, что делать, а до меня не дозвониться. Я в ближайшие двенадцать часов буду в воздухе, неизвестно какая там связь будет, и я могу быть занята, могу не услышать… — перечисляю все факторы своей возможной недоступности.
— Ладно, ладно, поняла, — Марина лезет за телефоном в сумку, пристегнутую к коляске. — Диктуй давай. Как там его зовут? А, не важно. Запишу просто «муж».
— Марина!
— Хорошо, М.Муж. Где Эм… — многозначительно выгибает брови.
— Маши?
— Ага, — поджимает губы, пытаясь не засмеяться.
Коза.
Мы спускаемся на улицу, Марина сразу зябко встряхивается. Натягивает мои варежки, шапку пониже и спускает коляску по парапету.
— Кроссовки твои, конечно… — замечаю ее оголенные лодыжки. По моему настоянию она надела мой утепленный спортивный костюм, но под низ натянуть колготки не догадалась. Все еще витает где-то в Греции.
— Да нормально. В принципе, не так и холодно, они подсохли, а внутри типа мех.
— Типа, — усмехаюсь я, перехватывая чемодан поудобнее, такси как раз заворачивает во двор. — У меня на балконе, кажется, старые сапоги лежат, посмотри потом, ладно?
— Ладно, Маш, — Маринка подходит ближе и крепко меня обнимает. — Все будет отлично. Не переживай.
— Не буду, — улыбаюсь ей и, оставив прощальный поцелуй на раскрасневшейся щечке Марселя, сажусь в такси.
Уезжая, смотрю, как сестра катит коляску к детской площадке. Да, все будет хорошо. Это же Маринка. Моя надежная скала.
Все будет хорошо.
Самолет взмывает в небо, оставляя взлетную полосу далеко позади.
