От злости я так топала ногами, что мои соседи, наверное нервно вздрагивали, подумав, что это землетрясение. Но мне было всё равно. Прямиком в душ и смыть с себя всю эту дурь! Я намыливала лицо несколько раз, чтобы смыть даже мельчайшие остатки косметики, вылила половину флакона шампуня, чтобы привести волосы обратно в привычное состояние гнезда. Не хочу больше ни для кого прихорашиваться. Зачем? Всё равно всем нужны длинноногие модели с плоской задницей. Даже этому зелёному монстру. Эйприл конечно же красивее, статнее. Она же не говорит, а напевает. Не пахнет, а благоухает. Не смотрит, а томно прищуривает глаза, хлопая метровыми ресницами. Взметни уже их так, чтобы упорхнуть навсегда — сделай всем одолжение.
Контрастный душ помог мне немного прийти в себя, смывая вместе с косметикой и мою злость. Какая же я дура! Так стыдно вдруг стало за себя. Припёрлась в этом платье в ноябре месяце, рисовала эти стрелки… Для кого всё это? Для мутанта, живущего под землёй всю свою жизнь? Но даже он положил глаз на модель с обложки Плей Боя. Глупо. Как глупо…
Я замотала свои волосы в небольшое полотенце, висевшее рядом, и вышла из ванны, ступая на прохладный кафель. Напротив меня узкое зеркало во весь рост — в нём я не помещаюсь полностью. А Эйприл наверняка бы влезла… Всё во мне раздражающе действовало на мою психику. И откуда я успела наесть эти бока? И кажется, что явно прибавились сантиметры в бёдрах. Но даже так, разве я уж слишком безобразная? Многие бы позавидовали такой пышной груди и широким бёдрам. Но думая об Эйприл, мне представлялось, насколько изящны её прямые линии, гладкий плоский живот, аккуратной формы грудь. И мне сразу стало так стыдно стоять здесь обнажённой. Хотелось прикрыться, закрыть от себя всю эту срамоту и больше никогда не разглядывать себя. И почему в ванной комнате всего одно маленькое полотенце?
Я стремительно выбежала в зал, чтобы быстрее одеться, и, к моему удивлению, увидела тут Рафаэля собственной персоной. Что он тут делает? Ему же категорически нельзя вставать с кровати, а тем более ходить и забираться по пожарным лестницам. И как же он оставил свою ненаглядную принцессу? Он стоял ко мне спиной и на жуткий скрип старой двери обернулся. И вылупился на меня своими шарами, будто это я на него с крыши свалилась, а не наоборот, зелёные щеки значительно потемнели, суетливый взгляд прошёлся по мне с ног до головы, и только тогда до меня дошло, что я тут стою абсолютно ню.
Мой крик разбудил сразу несколько кварталов — децибелы зашкаливали так, что стекла сотрясались на окнах, а свет в лампочке нервно заморгал. Я молниеносно ринулась обратно в ванную и со всей дури захлопнула дверь.
— Ты вообще, что ли, ненормальный — врываться в дом вот так без разрешения? У ну-ка быстро исчез отсюда, маньяк несчастный! — моему возмущению не было предела, а стыду тем более. Нет, этот поганец вообще обнаглел уже. Мало того, что подсматривал за мной до этого, так уже в открытую ворвался и пялился. Это уже совершенно ни в какие ворота не лезет!..
Я металась, как животное в клетке, измеряя шагами пол от двери до края ванны и нелепо пытаясь прикрыть грудь руками. И что ему здесь вообще нужно? Совсем стыд потерял, извращенец!
Стянув с головы полотенце, я, к моему великому огорчению, поняла, что им не то что обернуться нельзя — этот лоскут ткани еле прикрыл мой «выдающийся» бюст, а про пятую точку вообще молчу. И почему здесь нет нормального полотенца? Где мой халат? Куда всё подевалось в нужный момент? Из-за Рафаэля и его дурной привычки подсматривать уже нельзя в собственной квартире до шкафа дойти. Блин, если этот маньяк смылся, то наверняка сидит на крыше здания напротив. Чую, что так и есть. И я опять не зашторила занавески… Подкралась на цыпочках в двери, прислушиваясь к каждому шороху.
— Эй, ты ещё здесь? — ничего не поделать, теперь из-за него придётся его же просить о помощи. Я приоткрыла дверь, оставив маленькую щёлку, в которую пыталась разглядеть, как там обстановка. И в ту же секунду Рафаэль опять оказался передо мной, закрывая собою всё пространство. Невольно вскрикнув, я захлопнула дверь, зажав ею прядь волос.
— Ты совсем страх потерял!
— Сама же звала, — пробубнил Рафаэль, и по громкости голоса было слышно, что он продолжал стоять прямо под дверью.
— Ну… хм. Подай тогда мне пижаму. Там на кровати лежит.
Мне приходилось просить его об одолжении через силу. Я бы с удовольствием сейчас надавала ему тумаков и веником по наглой морде прошлась, но стою тут как Венера Милосская — хоть руки отрывай и в музее показывай, — нелепо пытаясь приложить к себе это микро полотенце. Шаги за дверью удалились и приблизились снова.
