Кажется, моя снисходительная улыбка и пытливый взгляд только раззадоривали его возмущение и желание сопротивляться. Он онемел как рыба, только заметно подрагивали губы, закрывались и открывались снова, словно мутант пытался мне что-то сказать, но эмоции были сильнее. И мне не надо слов, чтобы понять его. Реакция свидетельствовала больше и сдавала его с потрохами.
— Разве так трудно сказать, что чувствуешь? Это и так уже для всех очевидно.
Я встала со стула, чтобы пересесть к нему на кровать, и вопреки воли и своим кипящим эмоциям, Рафаэль прошёлся по мне любопытным взглядом, предоставив возможность наблюдать, как расширяются его зрачки. Значит, нравится моё платье? Кажется, такой он видит меня впервые. Ничего, мы ещё подотрём нос этой вешалке.
Вспомнишь, оно и появится… Не успела я сделать шага к Рафаэлю, как в комнату вошла Эйприл и приняла до невозможности наигранный удивлённый вид, увидев нас вместе.
— Извините, я вам помешала? — голос просто струился из её рта тонкими колокольчиками. Ей осталось только запеть фальцетом для полного образа милой принцессы. — Я тогда потом зайду.
— Ничего страшного, — на моё удивление, среагировал Рафаэль. Хочет избежать прямого разговора со мной или же действительно до чёртиков рад видеть рыжую здесь? — Ты нам не помешала.
— Правда? — как будто искренне спросила Эйприл и, глядя на меня, прошла через комнату прямо к Рафаэлю и — что за чёрт? — подсела к нему на кровать! Эй, дамочка, что за дела? Я уже хотела возмутиться — пришла, перебила нас, села на моё место. Я почти его дожала, ещё бы немного, и он согласился бы со мной, если бы не эта… Но меня будто кинули голой в сугроб, когда тонкие пальцы журналистки коснулись крупной ладони мутанта.
— Как ты себя чувствуешь? — интересовалась Эйприл, принимая глубоко заинтересованный вид и чуть ли не плача, глядя на шрам от шва над глазом Рафаэля.
— Мне уже лучше, спасибо, — мило улыбался он ей в ответ, смыкая пальцы на её запястье. Мне до того стало обидно, что я готова была послать их обоих куда подальше. Моему возмущению не было предела, и ещё немного, и моя рука бы схватила рыжую копну с такой силой, что журналистке потребовался бы парик в ближайшие месяцы, но я просто развернулась и буквально выбежала из комнаты, чтобы не видеть и не слышать этого ужаса. На меня накатила волна обиды от задетого самолюбия и гордости. Ну конечно, это же Эйприл. Ей нужно улыбаться и говорить учтиво в присутствии принцессы. Даже меня он так не встречал. Я не получила от него и намёка на улыбку, только грубость и бестактность. И спрашивается, за что? Как же бесит!
Так может, он и правда был влюблён в Эйприл? А может, и до сих пор питает к ней нежные чувства? А теперь, когда он получил поощрение с той стороны, так и зачем нужна толстая несуразная Роксана?
Меня будто за горло схватили — воздуха не набрать. Всю стиснули в невидимых тисках, и я в испуге пытаюсь набрать хоть глоток воздуха, но всё тщетно. Дрожь беспощадно бьёт всё тело, и желание рухнуть на пол овладевает мной. Но я сдерживаюсь. Надо бежать отсюда, бежать куда дальше от этого места. Ну и пусть идёт он к чёрту вместе со своей кикиморой. Живите долго и счастливо и помрите в один день!
Я ринулась к выходу, и даже крики Лео мне вслед и удивлённые взгляды остальных обитателей не смогли меня остановить и хотя бы из чувства уважения попрощаться по-человечески. Я хочу исчезнуть отсюда и больше никогда не иметь дела с ними. Никогда не вспоминать о них. Меня обуяла страшная ярость, и бедный тот, кто попадётся мне на пути. Плевать, что уже почти полночь — я настолько зла, что могу порвать в клочья любого маньяка, попадись он мне на пути.
Только захлопнув дверь своей квартиры, я ощутила небольшое успокоение. Может, и прав Рафаэль — здесь моё место. Не в канализации, не в ночных похождениях с зелёным монстром, не во встречах первых лучей солнца на небоскрёбе. Я просто шестерёнка системы — невзрачная и абсолютно скучная, — и мне надо забыть обо всём и вернуться в настоящую жизнь.
Но меня всё ещё бесило воспоминание о его слащавой улыбочке, когда он смотрел на Эйприл. Ух, моя бы воля, так бы намылила этой наботоксованной красавице лицо, что мало бы не показалось! Ну конечно, у нас же ноги не от ушей растут. Мы же теперь ещё и косолапим из-за травмы ноги. Теперь я больше стала напоминать бройлерную курицу, которую кормят на убой. Бесит!
Платье с треском стянулось с меня и приземлилось в угол комнаты. Вообще сожгу его, чтобы даже и думать забыть! А я как дура вся такая нафуфыренная припёрлась к нему, думала, что обрадуется, а тут на тебе. Ух, ненавижу!
