Что дальше? Встреча, которая поделила мою жизнь на две части, открыла какие-то неведомые доселе истины о том, что мы не одни. Учёные задаются этим вопросом уже множество лет, по сантиметрам изучая Вселенную, а я нашла ответ вчера, в тёмном вонючем переулке рядом с мусорными контейнерами. Но могу ли я заявить об этом? Едва ли. Хотя, если уж мне удалось встретиться с ним, то вполне вероятно, что и другие смогут, если зададутся целью. Но стоит ли? Что сделают с представителем иной расы люди, которые так долго этого искали? Изучат его интеллект, заставят отвечать на глупые вопросы, потребуют выложить всё про свой родной дом. А он не будет отвечать. Я уверена, что нет. Его эмоциональность слишком агрессивна. Люди боятся нового, люди не в силах принять это. Усыпят и расчленят для изучения внутреннего строения, а затем сделают чучело. Вот и всё. Вот и всё…
К тому же он угрожал мне. Ну я же не самоубийца, чтобы идти наперекор его просьбе.
— Мисс? — мужской голос вытащил меня из моих раздумий, намекая, что моё молчание уж слишком затянулось и это становится подозрительным.
— А, эм… Я хотела дождаться полиции, но мой автобус уже приехал. Он был последний по расписанию. — Полицейский скептически прищурил глаза. Я никогда не умела врать в лицо.
— Что у вас с ногой? — спросил другой коп и получил недовольный взгляд от тёти.
— Я же всю дорогу вам твердила, что на неё напали месяц назад, — качая головой, ответила за меня Бонита. — И это называется полицейские! Не слушали показания главного свидетеля.
Копы снова переглянулись, недовольно поджав губы, но говорить ничего не стали. Они будто чувствовали, что от этого станет только хуже для них же самих. То, что с моей тётей спорить бесполезно, и так ясно. Но вот ещё одна причина им заткнуться — они оба белые. Любой косой взгляд в нашу сторону или же неловкое слово приведёт их прямиком в суд. По статье о дискриминации не то что с нынешней работы вылетишь, а больше нигде работать не сможешь, кроме как жарить картошку в Макдональсе или же промывать канализационные трубы. А с тётей Бонитой шутки плохи. Кроме всех её «обаятельных» качеств и яркого темперамента она ещё и ко всему большая сказочница и любитель всё преувеличить. Я сама её жутко боюсь иной раз…
— Где ваш телефон? — снова обратился ко мне коп.
— Я не знаю. Наверное, потеряла. Только сегодня обнаружила пропажу, после работы.
Честно говоря, я не совсем понимала, для чего все эти вопросы. Я не собиралась подавать заявление о краже, так как была уверена, что выронила телефон, пока летала с крыши на крышу. Да и все убедились уже, что со мной всё хорошо, а значит, нет повода для таких допросов.
— Зачем вы спрашиваете? — поинтересовалась я, неловко переминаясь со здоровой ноги на больную.
— Вчера действительно было совершено преступление, — ответил второй. — Но пострадавший утверждает, что грабителей спугнул огромный двухметровый монстр, который намеревался убить их.
У меня кровь в жилах застыла от этих слов. После нашего недолгого знакомства я уже поняла, что никаких дурных мыслей пришелец не имеет против людей. И даже не знаю, в чём причина моей реакции: или я поверила словам очевидца и сама висела на волосок от смерти, или же мне стало страшно за гуманоида, которому я обязана своей жизнью и который вынужден скрываться от людей. И это совершенно не удивляет. Я бы и сама спряталась от них куда подальше. Ничего кроме негатива от людей не исходит.
— Вам что-то известно об этом? — спросил другой, видя моё напряжение и изменение поведения. Я чувствовала себя словно под микроскопом, словно тысячи глаз сейчас были устремлены только на меня. Никак не могла избавиться от желания тереть ладони, чувствуя, как лицо заливается краской.
Заливистый смех тёти разрядил напряжение. Она даже нагнулась и пару раз шлёпнула себя по коленке, театрально закатываясь в истерике.
— Вы серьёзно ему поверили? — задыхаясь от смеха, говорила Бонита. — Монстр. Ой, я не могу! Да в нашем районе травка продаётся на каждом углу, — она с трудом подавила новый прилив веселья и демонстративно ткнула пальцем в сторону полицейских. — И вот на кого ушли мои налоги. Вы что, по «Полицейской Академии»* обучение проходили?
— Мэм, следите за словами, — осмелился сделать замечание один из копов, и получил бы в ответ ещё пару ласковых, если бы я вовремя не остановила тётю.
— Я ничего такого не видела, — не думаю, что они ждали другого ответа. После выступления Бониты у них явно не было желания продолжать беседу, и мне полегчало от этого. Полицейских вполне удовлетворил мой ответ, или может, они не хотели вникать в это, понимая, что все это и так походе на бред и допрос всего лишь формальность.
После короткого прощания копы поспешили удалиться, оставляя нас с тётей наедине.
— Вот, держи пока это, — засунув мне в карман свой старенький мобильник, сказала Бонита. — Будешь звонить мне на домашний. Да, и родителям позвони, а то они уже собираются сюда ехать.
